— А, — успокоенно кивнула Барбара.
Болезненное любопытство не унималось и подталкивало спросить о Гилдерое, но она никак не могла собраться с духом. Ведь отболело уже всё, у неё муж, к чему ворошить прошлое? Тем не менее, внутри зудело и толкалось, но пока Барбара собиралась с силами, время уже ушло.
— Дорогая! — Сириус кинулся к невысокой красноволосой женщине, выходившей спиной вперед из кабинета.
Подхватил два свертка с умиротворенно сопящими малютками, начал их тихо покачивать.
— Ну как? — спросил Блэк.
— Нормально всё, — ответила красноволосая, — зубки резались, вот и плакали. Капля зелья — и сразу успокоились, заснули, так что подержи их, я пока схожу в ещё одно место, хорошо?
— Кто там следующий? Заходите уже! — донёсся выкрик из кабинета.
Барбара, вздохнув, поднялась. Сказала Саймону:
— Жди меня здесь, — и вошла внутрь.
На секунду застыла. Не сказать, что она увидела своего двойника, но всё же — Цинния Форрест была блондинкой, одного роста с Барбарой, разве что грудь крупнее едва ли не вдвое. В общем, вопрос, что такого нашёл Гилдерой в старшей целительнице, отпал сразу и без разговоров.
— Если хотите формы, как у меня, то сразу скажу — оно того не стоит. И с Локхартом лучше не связывайтесь, все равно бросит, — равнодушно заметила Форрест.
— Да мне как бы это… уже немного поздно, — замялась Барбара.
— Рассказывайте, — взмахнула рукой Форрест.
Как ни странно, директор Браун оказался прав. Обсуждение Гилдероя — хотя, точнее было бы назвать их совместными жалобами друг другу — помогло, и Барбара, практически не смущаясь, изложила свою проблему. Ранние роды и связанные с этим проблемы породили в ней страхи, и теперь она хотела второго ребёнка, но и решиться никак не могла. Цинния внимательно её выслушала, помяла, запустила диагностические заклинания и сообщила, что физически с Барбарой всё в порядке, хоть завтра рожать.
— Саймон осенью отправляется в Хогвартс, — поделилась Барбара, — и я смогу уделять второму ребёнку всё время, и Саймон не будет чувствовать себя брошенным. Наверное.
— То есть твои проблемы психологического характера, — сочувственно кивнула Цинния. — Знакомо. Вот что, это адрес одного маггла-психотерапевта, походи к нему. Берёт дорого, но дело свое знает, мне, во всяком случае, помог.
— А у вас… у тебя проблемы?
— Ты не представляешь, — закатила глаза Цинния и тут же хмыкнула. — Хотя нет, именно ты, пожалуй, и представляешь. Всё то, что было с тобой после книги, произошло со мной, только ещё в форме пациентов, которым не откажешь в приёме.
— О-о-о, — округлила рот Барбара.
— Так что сходи, хотя бы страхи свои в словесную форму облечёшь — уже хорошо будет. И если беременность волнует, то обсуди с сыном, с мужем.
— Да муж как раз не против, — вздохнула Барбара.
— И ко мне приходи, всегда проконсультирую, — Цинния слабо улыбнулась, задумчиво постукивая пальцем по стеклу аквариума, и сидящий внутри здоровенный чёрный слизняк повернул в её сторону голову и пошевелил усиками — Барбару передёрнуло, — подругу по несчастью.
Барбара рассыпалась в благодарностях, и на том приём, собственно, и закончился. В коридоре к ней бросился Саймон:
— Мам, ты представляешь! У Гарри есть особняк тут, в Лондоне, и он приглашал меня в гости! Сказал, что у них там полно места, где можно установить кучу ловушек! Он с двоюродным братом будет ниндзя, а я буду ставить на них ловушки, и колдовать у них там можно, представляешь?
— Представляю, Саймон, — улыбнулась Барбара и взъерошила волосы сына.
— Тогда мы навестим их, да?
— Разумеется.
Прошлое опять вторгалось, напоминало о Гилдерое, и Барбара подумала, что надо будет прочитать книгу о Мунго. Знакомство с Циннией может оказаться очень полезным, да и сколько можно вести затворнический образ жизни. Возможно, это намёк от судьбы, что пора перестать стыдиться прошлого, выбраться в люди, завести новые знакомства, отринуть старые страхи и завести второго ребёнка.
— Скажи, Саймон, тебе хотелось бы, чтобы у тебя появился брат? — спросила Барбара.
Глава 10. Рыдающая Русалка
24 июня 1989 года, Сейшельские острова
— Вот, мисс, прошу, два «Крепких кокоса», — с широкой улыбкой сообщил Нарциссе бармен, выставляя на стойку, собственно, две половинки кокоса.
Бултыхавшаяся внутри белая жидкость если и была молоком, то исключительно от бешеной коровы, и крепость имела градусов этак в тридцать. Похожие половинки кокосов прикрывали грудь Нарциссы и составляли всё одеяние верхней половины её тела, если не считать, разумеется, жемчужных бус и заколотого в волосы цветка. Одеяния нижней части, впрочем, тоже не блистали размерами: юбочка из травы и плавко-стринги, не скрывающие, в сущности, ничего.