«Откуда об этом узнал Херу?» — думал в это время сам Билл, настороженно следя за Либией.
— Все говорят, что это будешь ты, — вздохнула Либия. — Все считают тебя чемпионом! Даже мой отец считает, что завтра победишь именно ты.
Билл насторожился вдвое сильнее. Самое время убрать неугодного, пока тот не получил свободу, не так ли? Но Либия заговорила снова, и Билл понял, что недооценил Имхотепа. Опять.
— Отец собирается сделать вид, что готов отпустить тебя на свободу, но потом скажет о гневе богов. Раз ты выступал против божественного фараона, то тебе ещё надо будет доказать, что боги не гневаются на тебя. Тебя ждет поединок с храмовым воином, посвященным Анхуру, богу войны.
Либия заходила по камере, заламывая руки. Билл ждал — в поединке один на один шансы против местных у него были, даже против магов, благодаря урокам Гилдероя и практике Уся на Играх.
— Он могуч, огромен, с детства обучен сражаться, его доспехи зачарованы Древними магами, но главное не это! — воскликнула Либия. — Поединок будет проходить в закрытом храме, вдали от глаз публики. Даже если ты победишь, гвардия фараона убьёт тебя, отец решил любой ценой не выпускать тебя на свободу.
— Тогда надо было убить меня раньше, — разлепил губы Билл.
— Я просила его о помиловании! — топнула ногой Либия. — Он не мог отказать мне! Он сделал всё, чтобы тебя убили во время Игр, кто же знал, что ты… такой!
В голосе её слышалась досада, непонятно на что.
— Теперь же отец не может просто взять и убить тебя, толпа этого не поймет, поэтому будет объявлено, что ты не прошел испытания богов! Такое уже бывало раньше, с парочкой чемпионов Игр, все считают, что они живут в Фараонском районе и служат фараону, а на самом деле покоятся под землёй!
— Раз отец посвящает тебя в такие дела, то зачем ты пришла спасать меня?
— Ничего он не посвящает! Я… я подслушала разговор отца с его бессмертной женой, Анксунамун, вот!
Было в этом что-то, то ли Либия смущалась подслушивания, то ли не сама это делала, но внимание Билла привлекло другое.
— Бессмертной женой? — переспросил он озадаченно.
Да, Имхотеп был божественен, бессмертен и так далее, но во всех слухах, байках и преданиях так говорилось только о фараоне.
— Да, — кивнула Либия, — она с отцом с самого момента Исхода и даже раньше, они вместе, рука об руку уводили наших людей от врагов Египта сюда.
Мысли Билла заметались, достраивая цепочки сведений, слухов, домыслов, всего того, что он узнал уже в заключении. С ним, конечно, не общались, пока он не проявил себя на Арене, но глаза и уши-то ему не запечатывали!
Усилием воли Билл отодвинул эти мысли в сторону. Толк от знания будет только если он сумеет выбраться из заключения и разжечь новое восстание. Увы, без Гилдероя сделать это будет намного труднее… но что, если обратить ловушку Имхотепа против него самого? Несколько секунд спустя он со вздохом признал, что скудное питание и регулярные удары по голове не прошли даром — отупел в заключении. Какой ещё волшебный проектор, который покажет всем, что происходит в храме? Какая ещё демонстрация толпе коварства Имхотепа в реальном времени? Ему бы выжить, выбраться отсюда, а не предаваться идиотским мечтаниям на скамейке в тюрьме!
Но сможет ли он добиться чего-то существенного без палочки и Гилдероя?
— Вот, тебе пригодится, — и с этими словами Либия протянула Биллу его волшебную палочку.
Сказать, что Билл удивился, значит, ничего не сказать. Но, как учил Гилдерой — не пренебрегай шансами, какими бы невозможными они ни казались, — и Билл схватил палочку, тут же убедившись, что это не подделка, не ловушка, не какая-то хитрость или уловка. Затем он задумчиво посмотрел на Либию, которая нетерпеливо постукивала ногой в сандалии по каменному полу.
— Для Чемпиона игр и Синего Мага ты чересчур нерешителен, беги скорее! — топнула она.
— Нет, — покачал головой Билл. — Я не уйду отсюда без друзей и… без тебя.
— Что?! Да как ты посмел!
— Только не говори, что волшебная палочка хранилась там, где её сможет достать любой.
— В хранилище фараона могут войти только члены его семьи! — горделиво вскинув голову, объявила Либия и тут же тихо ойкнула.