Возможно, смог бы помочь Люциус Малфой, зять Сириуса, муж его двоюродной сестры Нарциссы, как-никак. Но увы, Малфои не желали общаться с Сириусом и, приняв один раз, больше не пускали на порог. Все попытки Рэй как-то втереться в доверие, пробраться и помирить, натыкались на глухую стену и шипение сквозь зубы со стороны Нарциссы. Рэй не понимала подобного — семья есть семья, она важнее всех внешних обстоятельств, обид и разгногласий.
Семья.
Рэй задумчиво посмотрела вверх, потом начала обмахивать метелкой перила лестницы, ведущей на второй этаж. Возможно, человек, способный им помочь, гораздо ближе, как в физическом плане, так и в родственном, надо лишь суметь разговорить Вальбургу. За прошедшие годы обитательница портрета устала ругаться (не исключено, что сыграла свою роль и Петунья, готовая идти до конца в вопросе некого НОРМАЛЬНОГО дома), и даже временами общалась с жильцами особняка на Гриммо.
— И чего метет-метет, пыль поднимает, — проворчала Вальбурга. — Лучше бы моему непутёвому сыну помогала в библиотеке.
Чего, собственно и добивалась Рэй своими действиями: реакции, возможности завязать разговор.
— Сириус красив, умён и образован, спасибо его родителям, — поклонилась Рэй, — уверена, он справится и без меня.
Вальбурга опешила, хотела было возразить, но не нашлась сразу со словами, чтобы и не согласиться, и в адрес Сириуса шпильку отпустить, и себя не унизить. Рэй наблюдала за портретом краем глаза, делая вид, что поглощена уборкой.
— Да не, не справится, — не слишком уверенно пробормотала наконец старшая миссис Блэк, — где ему, непутёвому.
— Я уверена, что вы смогли бы помочь, — поклонилась ей Рэй.
— Может и смогла бы, но с чего бы мне это делать?
— Вы хорошая мать и беспокоитесь о своем сыне, и можете понять тревогу Сириуса, который считает Гарри своим сыном и беспокоится за него.
О том, что это делает Вальбургу бабушкой Гарри, Рэй добавлять не стала, это и так читалось между строк.
— Ох, что-то ты темнишь, — проворчала Вальбурга минуту спустя.
— Это неудивительно, ведь я вышла замуж за Блэка, — почтительно отозвалась Рэй.
Вальбурга помолчала, а потом неожиданно рассмеялась своим сухим, клекочущим смехом, и погрозила пальцем Рэй.
— Далеко пойдешь, лиса, ох, далеко. Я давно за тобой наблюдаю, да.
— Я всего лишь хочу помочь своей семье, ведь семья — это важно.
О том, что Рэй — невестка Вальбурги и почти дочь, она тем более напоминать не стала. Лесть, она как подсолнечное масло, перельешь — и можно испортить всё блюдо. А так всё сдержанно, семья, род Блэк, и, самое главное, — произнося эти слова, Рэй ничуть не кривила душой.
— Ладно, расскажи, как было дело, — почти приказала Вальбурга.
Не слишком длинный рассказ она слушала, прикрыв глаза и что-то ворча о дилентантах и недоучках, сующих свои длинные носы, куда не следует. Затем ворчание перешло на родственников Вальбурги, мол, если бы она знала, что за неблагодарный кретин этот Люциус, то в жизни бы не поддержала его, не замолвила словечко перед Друэллой. Потом она плавно перешла на Волдеморта, которого «помнила ещё сущим сопляком». Сколько правды в ворчании Вальбурги, Рэй не знала и могла основываться лишь на косвенных признаках. Например, на мнении Альбуса Дамблдора (услышанном ей от Сириуса), что Тёмный Лорд, «дилетант», достиг огромных высот в Тёмной магии. Но одно дело — верить или не верить, а другое — как реагировать на слова, да и сама реакция портрета, разговорившегося с Рэй, уже была огромным достижением.
— А Сириус мой, молодец, что помог разобраться с этим недоучкой, — проворчала Вальбурга после рассказа и добавила. — Он всё правильно сделал, Дамблдор знает детали прошлых событий и сможет точно установить, что произошло... но я бы сказала...
Она замолчала, Рэй выжидала с выражением почтительного внимания на лице.
— Я бы сказала, что Гарри не помешает научить защите разума, — произнесла Вальбурга.
Видно было, что она поняла намного больше, но не захотела о том говорить по какой-то своей причине. Но стоило ли жаловаться в данной ситуации? Разумеется, нет!
— Спасибо за бесценный совет, мы сегодня же найдем для Гарри учителя, — поклонилась Рэй.
— Ладно, чего уж там, мне нетрудно, не чужие все-таки, — проворчала Вальбурга, но тон её был вполне довольным.
— Мы вас так любим, мама!
— Ой, лиса...