Но ради чего они могли пойти на такой шаг? Контрабанда цистерны с кровью единорогов?
Тут Ольге в голову пришло, что она излишне всё усложняет: вампиры могли и не знать, что Адриан наблюдатель. Просто оказался случайным свидетелем — чего? — и его убрали, слегка подчистив следы. Эта версия объясняла небрежность, огрехи и промахи в заметании следов, но не отвечала на вопрос, что такое увидел Адриан.
— Впрочем, это легко проверить, — усмехнулась Ольга.
* * *
11 июля 1991 года, Румыния
Ловушки не оказалось (Ольга, настроившаяся на засаду и бой, даже немного разочаровалась), а вот следы воздействия на разум милиционеров имелись. Такие же небрежные, как и сама попытка замаскировать убийство под неудачное ограбление. То есть действовал или дилетант, или предполагалось, что магического следствия не будет... или у вампиров просто не было возможности всё как следует спрятать.
Поэтому сейчас Ольга, тщательно замаскировавшись, пробралась внутрь общины вампиров, собираясь как следует осмотреться на месте. Можно было, конечно, понаблюдать за ними в подзорную трубу, но смысла в том большого не было. Во-первых, днём вампиры, как правило, прятались, во-вторых, даже если кто и вылезал наружу, то явно не затем, чтобы творить подозрительные дела, и в-третьих, подглядывание отдавало Гилдероем. Словно Ольга нахваталась у него дурных привычек, вначале подглядывание, а что потом? Завести жабу, гнусно хихикать при виде красивых де... парней?
Снизу (Ольга находилась на балконе, нависающем над аркой-проходом во внутренний двор жилого комплекса, облюбованного вампирами) донеслись шаги, потом игривое хихиканье. Ольга замерла, дожидаясь, пока парочка уйдет, но те, словно нарочно, остановились практически под ней.
— Ну что ты, Гэврил, — прощебетал по-английски женский голос, — не надо.
— Да никто не увидит, видишь, как темно вокруг?
Да, пускай стекло и не пропускало ультрафиолет, но вампиры предпочитали обходиться без освещёния там, где это было возможно.
— А у тебя такая нежная шейка, прямо созданная для поцелуев, — продолжал мужской голос.
Ольга насторожилась, затем достала палочку. Смотреть вниз было бесполезно — темно, да и её саму могут заметить. Нет, тут либо вмешиваться, либо сидеть тихо... и слушать, как эту дурочку (видать, туристка) сейчас высосут! Ну, всю кровь этот Гэврил может и не заберет, если очень повезёт. Что такое тут случилось, раз вампиры так обнаглели? Убивают наблюдателей, высасывают девушек, пусть не посреди бела дня, но прямо на улице? Отражение кризиса в стране или просто пора зачищать обнаглевших кровососов, пока они не начали убивать всех вокруг?
Снизу донёсся смачный чмокающий звук, потом игривый хохот и шёпот:
— Как приятно, ах-х, да, вот так, а теперь...
Дожидаться продолжения Ольга не стала и, проклиная себя за глупость (но что делать, не закрывать же глаза на убийство невинной девушки в двух шагах от тебя?), спрыгнула вниз, попутно запуская шар света из палочки:
— Люмос! Ночной Дозор, всем выйти из сумрака! — рявкнула Ольга первое, что пришло в голову.
Она всего лишь хотела дополнительно ошеломить парочку, выиграть пару секунд, необходимых для того, чтобы сориентироваться и нейтрализовать вампира, но в итоге получилось так, что ошеломлена оказалась сама Ольга. В ярком свете Люмоса на неё смотрели два удивленных лица: зрелой вампирессы с уже удлинившимися клыками, и загорелая, сливающаяся с темнотой, но всё равно легко узнаваемая рожа Гилдероя.
— Ты? — вырвалось у Ольги.
Вампиресса тоже что-то прошипела, попробовала сбежать, но не сумела. Гилдерой перехватил её за плечо, направил рывок в стену арки. Вампиресса ударилась о камень и упала без сознания, Локхарт нагнулся и поднял её, перекинул через плечо.
— Что это ты задумал? — продолжала злиться Ольга.
Пришла, называется, на выручку невинной девице! Да ещё и операция сорвалась, наверняка шум привлёк внимание остальных вампиров, а значит, нужно уходить, пока они не сбежались.
— Эй, это моя вампирка! — неожиданно возмутился Гилдерой. — Я её поймал! Нечего тут ревновать!
— Ре...
Гилдерой молниеносно ухватил её за руку и аппарировал прочь — в какую-то комнату.
— Вот теперь кричи, сколько влезет, — великодушно разрешил он, опуская вампирессу на кровать, — стены тут зачарованные, а Бунта ничего не скажет, правда?