— Курва!
Гилдерой клинком отвел в сторону хвост, ударил сам, но безрезультатно. Отскочил, разрывая дистанцию.
— Р-Р-Р-Р! А-А-А-А! — ревела тварь.
Удар, лёгкая дрожь земли. Треск ломающихся веток. Быстрый стук, словно кто-то шинковал овощи на доске.
— Ступе... — Гилдерой не успел договорить заклинание и изогнулся назад, пропуская над собой лапу химеры.
Прыжок, перекат, и Гилдерой ударил чем-то молча. Прелые листья перед химерой взлетели в воздух, ударив существу в морду. В ответ новый рык и прыжок. Вокруг пусто — никаких магов, антиаппарационного щита не стоит. Может, просто совпадение? Химера сожрала штырехвостов, а тут и Ольга с Гилдероем пожаловали? Нет, отпадает, где кровь, кости, следы неравной борьбы или панического бегства?
— Попробуй догони!
Гилдерой прыгал между деревьев на пятиметровой высоте, дразнил химеру, пытался ударить её мечом, когда существо подпрыгивало. Химера в ответ попробовала достать Гилдероя хвостом сбоку, но Локхарт в ответ рухнул вниз, нанося удар мечом прямо по львиной морде. Тут же оттолкнулся от воздуха и ушёл пируэтом за дерево, словно всю жизнь этим занимался.
Ольга невольно вспомнила командировку в Китай, куда её всё же отправили как «главную специалистку по Гилдерою Локхарту». Повторить подвиг Гилдероя по внедрению не удалось — Журавль Гармонии отказалась учить Ольгу, а Чжен Цы, махнув рукой на разрушенный Нефритовый Дворец и Персиковые Деревья Мудрости, куда-то уехала, заявив, мол, только в дороге можно найти истинное просветление, как им показал личным примером Воин Дракона. Впрочем, Ольга ничуть не расстроилась — все эти китайские выкрутасы, придуманные от нехватки палочек и слабости магии, её ничуть не прельщали.
— Меч, пронзающий небеса!
Удар, треск, и вместо пронзенной химеры прочь отлетел сам Гилдерой. Пропахал землю, выдрал пару кустов, остановившись прямо у ног Ольги. Подмигнул с земли, и Ольга поджала губы. Ну да, точно, как она могла забыть? Достаточно было Гилдерою увеличить Бунту, и тот одним движением лапы превратил бы химеру в лепешку. Но зачем весь этот балаган? Гилдерой вскочил, взмахивая руками, и ветка дерева стегнула приближавшуюся прыжками химеру прямо по носу и кровоточащему поперек морды шраму.
— Пся крев! Она слишком сильна! — закричал Гилдерой. — Отступаем!
Ольга, уловив намёк, ухватила его за плечо и аппарировала прочь, в одно из «безопасных мест», укромных уголков, расположенных вдалеке от лесов, в которых Волдеморт собирал свою армию.
— И к чему все это? — гневно спросила Ольга. — Зачем ты полез на химеру, если слаб в магии?
— Не-а, — осклабился Гилдерой, — не слаб. Но я рад, что ты так подумала, значит, и наблюдатели решат то же самое.
— Там были наблюдатели? — резко спросила Ольга.
— Не заметил, — пожал плечами Гилдерой, — но ты же сама учила, что в Тёмных искусствах многое иначе и специфично? Поэтому я действовал, исходя из предположения, что наблюдатель есть.
— То есть ты восстановил силы?
— Практически полностью, даже зелья перед боем не принимал, — Гилдерой крутанул мечом, словно хвастаясь и бросил его в ножны. — Так что вот теперь самое время сходить на вылазку в одиночку, пока враг думает, что ты слаб.
— Сегодня?
— Завтра ночью, — пожал плечами Гилдерой. — Сегодня — время урока по Адскому Огню.
* * *
26 июля 1991 года, Албания
Ольга вносила пометки в карту по итогам дня, когда снаружи раздался хлопок аппарации и сразу же крик:
— Помогите! Скорее!
Ольга, подхватив аптечку, метнулась наружу. Как назло, трансфигурированная на скорую руку хижина начала «оплывать», и начать решила с двери. Проем перекосило, дверь заклинило, и Ольга потеряла пару секунд на то, чтобы выхватить палочку и провести ремонт.
— Держись, браток, держись! — Тихомир, склонившись над израненным Гергеем, что-то колдовал.
Додзь хрипел и стонал от боли, из его ран обильно лилась кровь, одежда была разорвана, словно её драли когтями. Чуть поодаль Димитрос и Питиво помогали сесть Богдану, зажимавшему рану на голове. Синяк на пол-лица и разбитые, расплющенные, словно оладьи, губы, делали и без того обычно тихую речь Богдана вообще непонятной и неслышной.
— Что? — наклонился к нему Димитрос и тут же повторил громко: — Мантикора!