— Ну… я… это… хотела на Синих Магов посмотреть, — окончательно смутилась Либия.
— Понятно, — кивнул Гилдерой, но по лицу его Билл мог уверенно сказать, что Локхарту в голову пришла очередная пошлость.
Дальше Гилдерой объяснил, что бросился обратно в горы, вытащил вторую сотню, дабы не сгинула зазря, вернулся, чтобы попытаться спасти Билла прямо с плахи, но безуспешно. Когда он сумел незаметно пробраться туда, откуда было видно место казни, Билла уже помиловали и утащили прочь. Попытки найти Билла в следующий месяц наталкивались на страх людей, нежелание говорить о преступнике, пошедшем против фараона, и необходимость заниматься оставшейся сотней Сопротивления. Лагерь, тренировки, скрытность, Гилдерой вертелся и крутился изо всех сил.
Прослышав «о фараонских играх» и выступлении Билла на них, Гилдерой начал готовить акцию спасения. Разумеется, не просто так, Чемпиона Игр объявлял сам фараон, и Гилдерой рассчитывал не только освободить Билла, но и подловить Имхотепа вне дворца.
— Чтобы без василиска, — пояснил Локхарт,
— Мне тоже он не дает покоя, — кивнул Билл, — но по другой причине. Считается, что первого василиска вывел Герпо Омерзительный.
Он многозначительно посмотрел на Гилдероя, но тот явно не блистал по Истории Магии (впрочем, вспоминая Бинса в Хогвартсе, этому вряд ли стоило удивляться) и лишь озадаченно почесал в затылке.
— Имхотеп же жил раньше и помнишь, на Земле, в зале перед Звездными Вратами — часть фресок была уничтожена все тем же Герпо, — напомнил Билл.
— Думаешь, он украл секреты Имхотепа?
— Уверен в этом, — заявил Билл. — Теперь надо вспомнить всё, что придумал Герпо, м-м-м…
— Барьеры и свернутое пространство?
— Что?
— Нам нужен был надёжный лагерь вдали от слуг фараона, и я попробовал перебраться через пустыню, но натолкнулся на непроницаемый барьер, — безразличным голосом пояснил Гилдерой. — Пройдя вдоль него, я оказался в Лесном районе, и натолкнулся на странный эффект. Словно граница между районами, шаг сделал, и он разворачивается перед тобой. Потом подумал, что мы не замечали его раньше из-за путешествия по дорогам и в центре этого всего, накрытого барьером.
— Это не барьер, — выдохнул Билл, неожиданно всё понявший.
— Не барьер? — переспросил Гилдерой.
— И мы, похоже, всё еще на Земле, внутри той самой пирамиды, где стояли Звездные Врата.
Билл вскочил и заходил туда-сюда, сопровождая объяснения энергичными жестами.
— Чары расширения пространства! Всё это вокруг — лишь расширенное пространство под пирамидой, сами районы — как отдельные комнаты, с границами между ними, и всё это находится в некоем общем пространстве — м-м-м, Фараонский район объединяет все эти условные «комнаты», — Билл сделал жест руками, изображая кавычки.
— И что это нам дает? — поинтересовался Гилдерой.
— Понимание природы мира вокруг, его истории! — воскликнул Билл немного патетично и потом добавил уже нормальным голосом. — Но всё это изобрел не Герпо, я точно помню.
— Хм-м, Герпо, Герпо, где-то мне это имя встречалось, — задумался Гилдерой, потом достал свои блокноты и начал лихорадочно рыться в них.
Билл смотрел на него с некоторым удивлением. Ну не блистал Гилдерой на Истории Магии в Хогвартсе, это ладно, но заявлять «где-то встречалось!» это уже было немного за гранью. Тем временем Локхарт быстро отыскал искомое и прищелкнул пальцами.
— Точно, Ольга мне рассказывала, после Байконура и тамошнего крестража!
Глаза Билла округлились — в «Проклятии Полтергейста» ничего такого не было, и он решил потом расспросить Гилдероя о подробностях. Потом, потому что Локхарт продолжал говорить:
— Считается, что именно Герпо изобрел крестражи, но если он украл один секрет, то мог украсть и второй, не так ли?
— Что такое «крестражи»? — спросила Либия, и, выслушав объяснение Гилдероя (Билл слушал с не меньшим вниманием), неожиданно воскликнула: — А, вы говорите об анкхах!
Билл вцепился в неё, но выяснилось, что Либия знакома лишь с самой концепцией: некие божественные предметы, дарующие жизнь. Попутно Билл рассказал Гилдерою о бессмертной жене фараона, и Локхарт стал ещё мрачнее, после чего опять перешел на английский:
— Даже если мы захватим их обоих, нет никаких гарантий, что кто-то третий не проведёт ритуал. То есть или выжигать весь дворец с обитателями одним ударом, да таким, чтобы и крестражи расплавились... или поднимать всеобщее восстание, как ты и предлагал изначально.
— У нас ничего не получилось, — напомнил Билл.
— Тогда не получилось, сейчас условия немного изменились. Я «вернулся из мертвых», ты — Чемпион Арены и любимец публики, гладиаторы эти твои, опять же, плюс прошлая слава Синих Магов. Либия, в конце концов.
— Ты думаешь, она пойдёт против отца?
— Уже пошла, — хмыкнул Гилдерой и подмигнул, — когда тебя вытащила.
— А-а-а, вон ты о чём, — немного смутился Билл.
Нет, ему нравилась Либия, вот только Санера... и в то же время, вместе с Санерой умер и тот восторженный юный маг, каким был Билл Уизли. Поэтому он не стал вскакивать и кричать, обвинять или возмущаться, не стал предлагать Гилдерою самому взяться за эту задачу.
— Понятно, — вздохнул Билл.
Сможет ли он сделать то, что должен? Билл и сам этого не знал, но в то же время понимал, что Либия может оказаться ключевым фактором в этой неравной борьбе, в которой следовало хвататься за все шансы, какие только есть. Но ему не хотелось говорить об этом, и он сменил тему, а также перешёл обратно на древнеегипетский:
— Я вот всё равно не пойму, — заговорил Билл задумчиво, водя прутиком по песку.
— Чего? — спросил Гилдерой.
Он не стал возвращаться к разговору о Либии, и Билл ему был за это признателен.
— Ну, изобрел Имхотеп бессмертие, с этими крестражами, наделил им любимую жену, так?
Лицо Либии даже не дернулось, привыкла за эти дни, что её отца поминают без всякого почтения и добавления приставок, вроде «божественный».
— Так, — кивнул Гилдерой.
— К чему городить всё это, с расширенным пространством и вратами-порталом? — Билл сделал широкий жест рукой, словно пытаясь охватить всю Колыбель. — Да, да, мы обсуждали, Имхотеп спрятался от каких-то врагов...
— Силы Зла надвигались на нашу прародину, грозя поглотить её! — возмутилась Либия.
— Поверь мне, если эти Силы кого и поглотили, то потом выплюнули и ничего не изменилось, — хохотнул Билл. — Как стоял Египет, так и стоит, водят туристов за деньги на пирамиды поглазеть.
Либия надулась, нахмурилась, потом отвернулась, поджав губы. Билл же переглянулся с Гилдероем, мол, вот ещё одно подтверждение, что Имхотеп всех обманул.
— И поставил врата-пропуск, чтобы он мог выйти и вернуться, а его враги не смогли зайти, но, я не могу понять — зачем? К чему все эти сложности? Всё вокруг — это грандиозная работа, такой титанический труд, что просто невозможно вообразить, даже с использованием магии. Чары! Постройки! Люди и государство! В конце концов, сюда надо было затащить неимоверную массу земли, воды, всего, чтобы система могла сама себя поддерживать!
Нет, где-то Имхотеп и соратники промахнулись, Колыбель постепенно деградировала, пустыня надвигалась, почва истощалась и так далее, но ведь прошли уже тысячелетия! Наверное, только сам Имхотеп и его жена видели с высоты прожитых лет эти признаки истощения, но они либо не могли ничего поделать, либо просто закрывали глаза на проблему.
— Это подразумевает, что и враги у него было — ого-го! Ведь за сотую долю всех этих усилий, Имхотеп смог бы сбежать хоть в Австралию...
— Что такое «Австралия»? — повернулась Либия.
Билл уже собирался ответить, но остановился. Как объяснить человеку, который никогда не видел ничего кроме Колыбели, что такое другая страна, континент, другой мир, в конце концов? Только показать вживую, но для этого надо вначале победить.
— Представь себе Степной район, увеличь его в сотню раз, насели разными животными, а потом окружи со всех сторон водой и...
Либия застыла с восхищенными глазами, и Билл не стал разочаровать её и рассказывать, что вся эта вода непригодна для питья. Он повернулся к Гилдерою и продолжил: