По большому счёту они охраняли только одного из детей, ещё не прибывшего Гарри Поттера. Северус, с мрачным видом прислонившись к колонне, подумал, что Волдеморт в жизни не нападёт на эту платформу. После перерождения Темный Лорд стал хитёр, умён и осторожен, к чему ему рисковать, вызывая недовольство толпы нападением на детей? Да, Волдеморт успешно играл на былой славе, распуская через приспешников слухи, что всё пропало и единственный выход — мирно сдаться; но никаких акций, ведущих к умножению и возрождению былого страха не предпринимал.
Чем был занят Тёмный, Снейп мог только предполагать, как например то, что Пожиратели, освобожденные из Азкабана, сейчас проходят курс лечения и восстановления где-то на задворках Британии. Где именно, никто не знал, даже сам Северус, который варил зелья, но никогда не доставлял их пациентам. Из прямых нападений и акций пока что произошло только убийство Бартемиуса Крауча, после которого, собственно, Грюм и настоял на повышенной бдительности и охране платформы 9 и 3 / 4. Собственно, тут оставалось только удивляться, что Крауча не прибили ещё раньше, слишком многим он насолил во времена первой войны.
— Поезда для магов! Свободу попугаям! — прокатился над платформой хриплый клёкот.
Снейп посмотрел в ту сторону и презрительно скривился. Локхарт, с торчащими дыбом белыми волосами, каким-то мечом за спиной, удерживал при помощи беспалочковой магии рвущегося прочь и оглашающего платформу криками попугая. Не преподаватель ЗОТИ, а клоун какой-то! Тут Северус вспомнил Сейшельские острова и опять скривился.
— Кар-рамба! — заорал попугай. — Вижу сись…
Гилдерой быстро дернул второй рукой, и теперь птица только молчаливо разевала клюв. Ученики хохотали и тыкали пальцами, что-то кричали, пока Локхарт торопливо оттаскивал попугая в сторону. Причём, разумеется, потащил он его в сторону Снейпа, как будто места вокруг было мало!
— Идальго, я разделяю твоё восхищение, мой пернатый друг, но ни к чему орать о нём на весь перрон! — сердито выговаривал Гилдерой тем временем попугаю. — Смотрю, Филипп тебя окончательно разбаловал, пока меня не было! И не тряси так грозно клювом, поживешь в Хогвартсе, пока Филипп улаживает дела в США и Австралии, полетаешь на воле, сбросишь жирок... да будет, будет тебе ром... и мясо, конечно же, но только за хорошее поведение! Где я тебе тут попугаиху найду? Совы тебе не пойдут? Ладно, всё понял? Тогда идём, нам ещё этот поезд весь день охранять!
Северус аккуратно выглянул: Гилдерой, вроде вот только что бывший здесь, уже находился на платформе, пробирался среди детей. Затем нечто другое, более яркое, привлекло внимание Северуса. Сердце его пропустило пару ударов, мир вокруг закачался и поплыл, стал почему-то нечётким и шатающимся. Сириус и Джеймс, и рядом Лили под ручку с Петунией! Всё вокруг словно исчезло, в фокусе осталась только Лили и мысли, возникающие в голове подобно ударам набатного колокола.
«О, она идет ко мне!»
«О, она мне улыбнулась!»
«О, она тем же жестом одёргивает мантию!»
«О, она мне что-то сказала! Что она сказала?! Хрен её знает!»
Осознание того, что Лили говорит с ним, а он не может ответить, вывело Северуса из ступора, он совершил нечеловеческое усилие и... обнаружил, что перед ним не Лили. Похожа, но не Лили. Он бросил отчаянный взгляд утопающего в сторону Сириуса, и увидел, что рядом с Блэком не Джеймс, а Гарри Поттер.
— С вами всё в порядке? — повторила красноволосая.
Снейп промолчал, неуверенный, что сейчас сможет сказать, что-то членораздельное. И почему она появилась под ручку с Петунией? Затем он догадался кивнуть, красноволосая извинилась, что побеспокоила его и поклонилась в ответ. Уходя, она повернулась и бросила обеспокоенный взгляд на Снейпа, но он сумел механически раздвинуть губы в ответ. Рука не поднималась, но красноволосой — Снейп определенно её откуда-то знал, но голова отказывалась думать в этот момент — об этом знать было не обязательно. Поднятая рука не помешала бы, хотя бы помассировать грудь, в которую словно вбили костыль.
«Напьюсь», — с мрачной решимостью подумал Снейп, — «уйдет поезд, камином в Хогсмид и напьюсь».
*
1 сентября 1991 года, Хогвартс-экспресс
Невилл брёл по поезду, уныло повторяя:
— Тревор, Тревор, вернись.
Юный Лонгботтом уже окончательно пал духом, и теперь думал только об одном: что он скажет бабушке? Он так долго канючил и выпрашивал жабу... чтобы потерять её в первый же школьный день? Прощайте, мечты о подвигах, Невилл опять всех подвёл, исключительно из-за собственной криворукости. Голос «ба», отчитывающей его, так ясно зазвучал в голове Невилла, что он невольно втянул эту самую голову в шею и оглянулся.
— Мы обязательно найдем твою жабу, — попробовала подбодрить его Гермиона.
И тут случилось чудо.
— Куа-ак, — донеслось до Лонгботтома.
Он бросился в соседний вагон, с радостным возгласом «Тревор!», но в результате едва не влетел в Гилдероя Локхарта.
— Что-то случилось? — поинтересовался тот, глядя сверху вниз на Лонгботтома ярко-синими глазами.
Невилл замер, восхищенно глядя на Бунту, сидевшего на плече Локхарта. Жаба дремала, надувшись до состояния шара и издавая во сне тот самый «куа-ак», который услышал Лонгботтом.
— Я... я жабу потерял, — вздохнув, признался Невилл.
Сказать о том, что он выбрал Тревора, как раз наслушавшись историй о подвигах Локхарта, у Невилла просто не повернулся язык. Сейчас Гилдерой посмеётся над ним или ещё хуже — скажет что-нибудь презрительное — и будет совершенно прав, потерять боевого напарника?! — и всё, можно будет сгореть от стыда на месте. Единственный плюс от сгорания — не надо будет выслушивать нотации от ба.
— Жабу, говоришь? Хм, — и Гилдерой неожиданно подмигнул Невиллу, — посмотрим, что можно сделать.
После чего он набрал в грудь воздуха, сильно надул щёки, даже присел немного и издал громогласное:
— Куа-а-а-ак! — прокатившееся по всему поезду.
Из купе начали выглядывать ошалелые лица, Гермиона врезалась в спину Невилла, а Гилдерой невозмутимо пояснил:
— Брачный крик самок амазонской жабы.
— Но, сэр... м-мистер Локхарт, — под многочисленными взглядами других школьников, Невилл краснел, потел и заикался, — у-у м-меня об-бычная жаба!
— Ага! — и Локхарт почесал Бунту под подбородком. — Просыпайся! Нам жабу найти нужно.
Бунта недовольно открыл глаз, шумно почесался и тоже издал протяжный «квак», правда в другой тональности. Школьники хихикали и прятались, когда Гилдерой поворачивался в их сторону, Гермиона что-то бурчала под нос, Невилл краснел и оглядывался, сердце замирало и трепетало... но Тревор не появлялся.
— Значит, в другом вагоне, идём, — и Локхарт махнул рукой, на ходу поясняя. — Это боевой клич, Бунта вызывает его на поединок.
Невилл шёл следом, утирая пот и кивая на ходу. Голова немного кружилась. Несколько школьников, включая Гермиону, которая рассказывала о каких-то особых Чарах, шли за ними следом, но Невилл был не в том состоянии, чтобы как-то протестовать. Локхарт о чём-то спрашивал, Невилл машинально отвечал, не понимая смысла собственных слов. В голове царил хаос, периодически всплывала мысль: «как тут жарко, не упасть бы в обморок». Они тем временем переходили из вагона в вагон, Бунта и Локхарт квакали, словно соревнуясь, и неожиданно откуда-то вылез Тревор.
— О! — воскликнул Невилл, резко останавливаясь.
Гермиона опять налетела на Невилла, и зашипела ему в ухо:
— Предупреждай в следующий раз!
— Ладно, — растерянно ответил Невилл.
Ему вручили Тревора, который ещё пытался надуваться и квакать, но быстро увял под грозными взглядами Локхарта и Бунты.
— Идём, я знаю, кто тебе поможет!
— Но, сэр... вы же и так помогли! — попытался возразить Невилл.
Но Локхарт потащил его за собой, а за самим Невиллом продолжала следовать Гермиона, хотя Тревор был уже найден и теперь недовольно переквакивался с Бунтой, сидя на руках у Лонгботтома.
— Саймон, вот ты где! — воскликнул Локхарт, заглянув в очередное купе. — И Гарри здесь, отлично! Я вам новичка привёл, возьмите его под опеку, думаю, вам будут близки его проблемы!