Рита Скиттер, газета «Ежедневный Пророк» от 22 декабря 1991 года
Утро 22 декабря 1991 года, Хогвартс
Сквозь дрёму Цинния услышала сердитый возглас какой-то девочки:
— Ну, и зачем ты это сделал?
— Как ты не понимаешь, это же Уся! Неужели ты не прочла книги, что я тебе принёс?
Рон Уизли, машинально отметила Цинния, пытаясь открыть глаза и прийти в себя. Глаза открываться не хотели, вчера вечером произошел прорыв в Хогсмиде и состоялась бойня в кафе «Три Метлы», набитом битком. Всю ночь Цинния, Поппи и остальные шили, вправляли, спасали, лечили, оттаскивали от смертной черты, и изводили зелья ведрами. Кажется, был перерыв в потоке тел, она присела... и, наверное, директор Браун приказал не будить её.
— Прочла! Все! Несмотря на то, что книги не предназначены для несовершеннолетних магов! Знаешь, что это означает?
На этих словах Цинния всё же приоткрыла правый глаз.
— Что описанное в них предназначено для взрослых магов! Взрослых! — восклицала девочка, потрясая книгой Локхарта «Дразня Дракона». — Ты же, Рон, ещё не взрослый! Полез осваивать магию не по возрасту, вот и получил по заслугам! А ведь ещё профессор Флитвик предупреждал на первом уроке...
Лицо девочки было знакомым, но гудящая голова отказывалась выдавать имя.
— Не кричите, — простонала Цинния.
— Ой! — девочка покраснела и закрылась книгой. — Извините! Я... это... пришла навестить друга!
«Который сломал ногу, пытаясь повторить прыжок Гилдероя на пробежке перед завтраком», — подумала Цинния, с трудом садясь и заглядывая в карту. Самое смешное, что если бы не вчерашний поток раненых, Рона бы уже выписали, и не было бы всех этих криков.
— Скорее отругать, — сделала попытку улыбнуться мисс Форрест.
— Он повёл себя безответственно!
— Я должен превзойти своего старшего брата! — закричал Рон, глядя на подругу красными, налитыми кровью глазами.
БЗЗЗЗЗАНГ!
Дверь в медпункт распахнулась, едва не вылетев, и Цинния ощутила, что сейчас умрёт от этого звона. Глаза её широко раскрылись, можно даже сказать, выпучились, вопль возмущения умер, не родившись. В медпункт бегом, поддерживая под руки с двух сторон, втащили Дамблдора, бледного, еле дышащего. Лицо и обгорелый огрызок бороды Альбуса были перемазаны кровью, из-под мантии выглядывали руки, превратившиеся в обугленные головёшки, неспособные удержать палочку.
— Джоанна — всех Старших Целителей сюда! — заорала Цинния, вскакивая и пытаясь найти халат. Несмотря на царящий в голове сумбур, она чётко осознавала, что сейчас никакого Патронуса не призовёт. — Готовьте операционную! Марк, займись сортировкой остальных!
Входили ещё маги, вносили других раненых, что-то кричали, размахивали руками, но для Циннии всё это проходило беззвучно, словно в тумане. Халат, маска, зелья, палочка, операция.
*
«Очевидцами неоднократно подтверждались сведения о том, что в Хогвартсе теперь свободно проживают магглы. Да-да. Дорогие читатели, вы не ослышались! В месте, куда мы не можем отправить учиться своих детей. Теперь вовсю хозяйничают самые обыкновенные магглы! Это родственники, друзья, а зачастую и просто соседи магглорожденных учеников, которых под надуманным предлогом «опасности» перевезли жить в сердце Магической Британии. Словно это Министерство Магии, а не Орден Феникса проводит террористические акции по всей стране. Из достоверных источников стало известно, что число обитающих в Хогвартсе магглов растёт с каждой неделей, так что вскоре, вполне возможно, этот замок превратится лишь в одну из их «туристических диковин». Может, даже в нём будут водить экскурсии или снимать маггловское кино…»
Рита Скиттер, газета «Ежедневный Пророк» от 22 декабря 1991 года
Утро 22 декабря 1991 года, Хогвартс
Артур с утра где-то запропал, и работа в мастерской встала. Вернон наведался туда с утра, довёл до ума тяжёлые решётки, которые они готовили для перекрытия подземных ходов, перебросился парой дежурных шуточек с Грейнджером и Финниганом и решил, пока не вернулся Артур, сходить перекусить.
Коридоры и лестницы Хогвартса вечно петляли и меняли направление, словно их проектировал и строил какой-то ненормальный. Но, по здравому размышлению, Вернон пришёл к выводу, что определённая логика в этом есть — тысячу лет назад замки специально строили запутанными, чтобы защитникам было легче отбиваться от врагов. Конечно, в цивилизованном мире такая практика давно изжила себя, но Магическая Британия, как оказалось, во многом так и осталась в Средневековье.
Вернон тяжело вздохнул и принялся подниматься по лестнице, молясь, чтобы она привела, куда нужно, не сменила направление в последний момент. В первые дни им с Петуньей и Дадли даже выделили специального провожатого, чтоб не блуждали по закоулкам. Потом, когда Вернон немного разобрался в этом хитросплетении, ему уже самому пришлось показывать дорогу тем же Грейнджерам. А уж после того, как они с Артуром принялись варить решётки во всех подземных ходах и «лишних» коридорах, проблема ориентирования и вовсе отпала сама собой. Вот только хогвартских расстояний это никак не уменьшило, и теперь Вернон отдуваясь, топал по лестнице, мечтая о нормальном и удобном лифте.
Мимо пронёсся, прыгая через три ступеньки, какой-то пацан лет пятнадцати на вид. Со стороны Медицинского Крыла снова слышались суматошные крики — должно быть, опять люди этого ненормального Волдеморта напали на близлежащую деревню и ранили кого-то.
Вернон выругался сквозь зубы — собственное бессилие злило, сводило с ума. Он считал магов полными придурками, и жизнь сполна подтвердила его мнение. Только маги оказались ещё и нацистами, ненавидящими таких, как Дурсли. Да, были среди них и нормальные ребята, как те же Сириус или Артур. Но таких британское магическое сообщество травило, считало изгоями за то, что они общались с Верноном и такими, как он. Вернон долго не понимал, как это маги вдруг стали подчиняться этому их Волдеморту, хотя вот только недавно называли его самым ужасным Тёмным Магом столетия. Не понимал и костерил легковерных идиотов, не видящих дальше собственного носа. Пока Тед Тонкс ему не объяснил ситуацию за кружкой пива (нормального пива, а не этих сливочных помоев). Маги не были тупыми. Они все прекрасно понимали, кто пришёл к власти, и чем это грозит. Вот только часть из них с удовольствием присоединилась к травле магглов, а другая, наибольшая, трусливо попрятала головы в песок. Ведь если не признавать нового министра Волдемортом (тьфу, ну и имечко, а? Такое только полный придурок мог выбрать), то и делать ничего не нужно, можно притвориться, что «всё нормально»!
Вернона злили подобные рассуждения. Злили в первую очередь оттого, что были насквозь понятны. Он и сам не знал, как поступил бы, окажись в такой ситуации — скорее всего, постарался бы вывезти куда-то Петунию и Дадли, забиться в глухую нору и ждать, пока буря минует. Однако, к сожалению или к счастью, выбора у Дурсля не было — как дядю Гарри Поттера и друга Сириуса Блэка его бы точно нашли и убили, вздумай он спрятаться самостоятельно. Вернон успел уже наслушаться историй о таких вот умниках от Сириуса, Теда и Ремуса, которые, случалось, делились по вечерам историями о дневных происшествиях.
Занятый тяжёлыми мыслями, Вернон на автомате ткнул пальцем в натюрморт на стене, зашёл на кухню и, перехватив с дежурного «шведского стола» что-то съестное, принялся за поздний завтрак.
Дурсль ни в чём не мог себя упрекнуть — он поступил нормально и правильно. И когда не стал выгонять Блэков из дому; и когда согласился, что беременную миссис Блэк не годится оставлять без помощи (он видел, что Петуния очень близко к сердцу воспринимает Рэй, словно видит в ней свою погибшую сестру. Вернон слышал о таком ещё в колледже, на курсах психологии, и не стал запрещать жене общаться с Блэками, хотя и мог, мог настоять). Затем, когда в Британии объявился этот террорист, решение перебраться в Хогвартс тоже было логичным и нормальным — все знакомые Дурслям маги (даже чокнутый портрет вздорной бабы в доме на Гриммо) в один голос утверждали, что это самое безопасное место на всю Британию. Да и Петуния, опять же, по секрету призналась, что с самого раннего детства мечтала побывать в этом месте и жутко завидовала сестре. В общем, оглядываясь назад, Вернон не видел в своих поступках глупости или эксцентричности — он всё делал правильно. Вот только ситуация становилась всё хуже, и он никак не мог этого изменить…