— Только ради ваших прекрасных чёрных глаз, мисс Каннингем, — пожевал губами Уильям, — в последний раз! Вместе проверьте место происшествия и передайте мисс Форрест, что я жду её отчета через час!
Ребекка лишь вздохнула, но возражать не стала. Уильям носил халат директора Мунго ещё когда юной мисс Каннингем надевали на голову Распределяющую Шляпу, так что оставалось только смириться. Тем временем, Цинния уже приблизилась, и Ребекка увидела, что кружащийся вокруг неё молодой человек (симпатичный) не относится к персоналу Мунго.
— Что-то случилось? — спросила Ребекка.
Карие глаза Циннии полыхнули молнией.
— Вот этот...
— Гилдерой Локхарт, — тут же белоснежно улыбнулся «этот», в которого ткнули пальцем.
— …уверяет, что его укусила ядовитая жаба...
— Вот она! — продемонстрировал жабу Локхарт.
Фамилия была смутно знакома, но Каннингем не могла вспомнить откуда. Жёлто-бурая жаба с зелёными пятнами на животе смерила Ребекку презрительным взглядом грозно раздулась, словно демонстрируя всю степень своей опасности и ядовитости, издав затем громкое: «ку-а-ак!», прокатившееся эхом по пустому коридору. Нулевой, административный этаж больницы никогда не отличался многолюдностью, вся жизнь была сосредоточена там, на пяти этажах выше.
— …и теперь его может спасти только экстренное отсасывание яда красавицей-специалистом! — сердито закончила раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от гнева Цинния.
— Поэтому вы так быстро бежали? — улыбнулась Ребекка.
— Я спешил спасти свою жизнь! — воскликнул Локхарт, падая в объятия Циннии.
Та ловко увернулась, возмущенно вскрикнув:
— Что вы себе позволяете!
— Это предсмертные судороги! — объявил подпрыгивающий Гилдерой, руки которого так и норовили дотянуться до тела мисс Форрест. — Необходимо срочное избавление от яда!
— А куда укусили? — заинтересованно спросила Ребекка, попутно подавая знак.
Гилдерой остановился и начал задирать мантию, чтобы продемонстрировать. Ребекка щелкнула пальцами, и два дюжих медбрата подхватили «больного» под руки, сжав их в крепком захвате.
— Амазонская жаба, как необычно… Однако, у этого вида ядовиты только самки, которые втрое меньше размерами и имеют другой окрас, — скучающим голосом сообщила Ребекка. — Но всё же мы обязаны принять все меры, в палату его, банку с пиявкуном на десять минут, потом поддерживающую клизму.
— Будет сделано, мисс Каннингем, — отозвался басом один из медбратьев.
Возмущенно кричащего Локхарта утащили по коридору на процедуры, а Цинния устало утёрла лоб и облегченно вздохнула.
— Не спеши радоваться, — сообщила ей Ребекка.
— Опять? — всё сразу поняла Цинния. — Проклятье, что на этот раз?
— Теплица с плакун-травой, сама ещё не видела, но Браун требует от нас отчета уже через час.
— О, клизма Морганы! — Цинния закатила глаза. — Так, я заскочу переодеться, встретимся в теплице!
Ребекка кивнула и, развернувшись, отправилась к теплицам.
— Дэвиду же был назначен сеанс, и Маргариту собиралась осмотреть, вот же не задался денёк с самого утра, — доносилось ей в спину ворчание Циннии.
Затем Ребекка свернула за угол, и перестала разбирать её речь. Некоторые травы и растения проще было выращивать на месте, и по финансовым, и по целебным соображениям, и так в Мунго появилось «тепличное крыло». Из-за расположения больницы в самом сердце маггловского Лондона, директору, который был ещё до Уильяма, пришлось долго переругиваться и переписываться с Министерством, чтобы выделили требуемых специалистов по чарам расширения и невидимости.
Место получилось совершенно очаровательное, и многие из персонала больницы, целители и медсёстры приходили сюда посидеть на лавочке среди зелени. Некоторым больным даже, бывало, прописывали тут прогулки, и те помогали. Если только незадачливые пациенты не тянули руки, куда не следует. Иначе вместо выписки их вполне мог ожидать перевод в отделение укусов и отравлений.
Дробный перестук каблучков догнал Ребекку, когда та уже входила внутрь.
— Придется ограничить сюда доступ, — сердито заявила Цинния, одёргивая и расправляя халат на ходу.
Устилавшие пол камушки шуршали под её размашистыми шагами.
— Да, свободный вход — это не слишком хорошо, — согласилась Ребекка. — Кто угодно мог сделать это, даже посторонний с улицы.
— Какой ещё посторонний?! Это служебное помещение! — возмутилась Цинния.
Обе они стояли перед тем, что осталось от теплицы с плакун-травой. Угловые столбы были наклонены и выглядели так, словно их грызла стая бобров. Часть стекол отсутствовала, являя Старшим Целительницам вид на вытоптанные грядки, по которым словно табун кентавров пронесся.
— Зашёл же этот Локхарт за тобой на наш этаж?
— Ой, не напоминай о нём, — мощно, всей грудью, вздохнула Цинния.
— Ты поэтому задержалась?
— Да заглянула на минутку на Косую Аллею, к Аурелле, а этот взял и привязался. Я ему, что на работу опаздываю, а он не отстает, вцепился, как репей, жабу эту приплёл, ни разу такой не видела!
— Да, и я не видела, — пожала плечами Ребекка, поняв значение взгляда Циннии, — но вряд ли отравленный смог бы так резво вокруг тебя бегать и рассказывать, что умирает, одновременно с этим кидаясь на грудь! Не волнуйся, после пиявкуна на десять минут он три дня встать не сможет, не то, что бегать за тобой!
— Да я и не волнуюсь, — фыркнула Цинния, и поправила выбившийся локон.
— Отлично, — Ребекка достала свиток и перо, — тогда приступим, а то Браун рвёт и мечет, как будто лично всё это сажал.
Цинния лишь фыркнула ещё раз, легко присаживаясь возле грядок. Длинные пальцы её перебирали стебли травы, щупали, мяли и разглаживали пострадавшие травинки, словно взвешивали нанесённый каждой урон.
— Не более четырёх часов, — вынесла вердикт Форрест, — сок ещё остался. Потоптано... а, пиши, вся теплица, так проще будет. И тебе меньше в отчете править!
Ребекка лишь скривилась, представив, сколько теперь придется бумаг править и переписывать, особенно, если Браун опять упрется, что в Министерстве не должны ничего знать, а то, видите ли, «финансирование пострадает»! С чего он это вообще взял, Ребекка не представляла, война, слава бороде Дамблдора, уже шесть лет как закончилась, и Британия процветала.
— Так, этого нам хватит на четыре порции, если прямо сейчас всё собрать и отжать, — сказала Цинния. — Что там у нас в ближайшие три дня?
— Эмерсон и Дубич точно, Найджел — возможно, и Виктория — четыре из пяти, что зельетерапия не поможет и потребуется операция, — ответила Ребекка. — Не исключено, что прибудут ещё пациенты, например, укушенные ядовитой жабой.
У Циннии вырвалось возмущённое восклицание, затем она расхохоталась. Плакун-трава применялась как мощнейшее обезболивающее и противовоспалительное средство при операциях, когда приходилось, что называется колдовать по-живому.
— Выкрутимся, — сказала Цинния, поднимаясь с земли с охапкой сине-зеленой травы. — Свяжусь с Поппи, у них точно была пара грядок плакуна, в обед смотаюсь в Хогвартс, не откажет же она лучшей подруге! Так, теперь к отчету. Про то, что часть травы удалось спасти — включила?
— М-м-хм, — кивнула Ребекка, дописывая последнюю строчку.
— Нападавший, похоже, пытался представить всё, как дело зубов какого-то зверя, как будто тот нажрался травы и взбесился, пошел всё грызть. Неплохая попытка прикрыть себя, возможно, он где-то слышал об обезболивающих свойствах, но и только.
Цинния задумалась, взяла одну травинку и поелозила по ней пухлыми губами.