— Не дёргайся, — неожиданно шепнул ему Гилдерой, — тут так принято.
Сириус посмотрел на него и кивнул. Пока они бегали по Британии и потом отсиживались, он поднатаскал Гилдероя в Чарах — база у того была хорошая, но всё же ощущалось, что Локхарт относился к урокам Флитвика не лучше, чем к лекциям Биннса, и лишь потом, в своих путешествиях, нахватался полезных фокусов. Так что можно было не сомневаться, даже если палочка Мелинды подведёт, уж Гилдерой сумеет прикрыть.
Они шли по широкой каменной улице вслед за провожатым, рассматривая поселение. Мыш непрерывно что-то говорил, цветасто и красиво настолько, что Сириус оставил попытки вычленить из потока дифирамбов хоть что-то полезное. Надписи были непонятными, архитектура — непривычной, воздух и обитатели поселения — слегка настораживающими. Мимо прошли две человекообразные кошечки, синхронно захихикавшие при виде Гилдероя и Сириуса, и тут же закрывшиеся какими-то миниатюрными зонтиками, больше напоминавшими веера. Сириус, немного удивленный, посмотрел наверх и усмехнулся. В Токио-3 было проделано то же самое, что и в Хогвартсе, только более хитро и в несоизмеримо большем масштабе — потолок пещеры показывал небо снаружи, не город, не землю, а именно небо. Правда, загореть от магического солнца вряд ли получилось бы, так что Сириусу оставалось лишь мысленно усмехнуться: «О, женщины!»
Мимо прохромал кентавр, что-то гневно ржущий себе под нос, чуть дальше два мага и человекообразный седой лис, все трое в цветных мантиях, играли во что-то сложное, переставляя фишки с гортанными возгласами. Мимо проплывали каменные стены, украшенные художественной резьбой, и тут же сменявшиеся магазинчиками с открытым прилавком, сверху пронеслась стайка детей на мётлах, в сопровождении огромного ворона. Прошествовал гоблин, за которым плелась человекообразная собака, что-то уныло объяснявшая и потрясавшая деревянными дощечками. Сириус ощутил позыв помочь собрату, но решил не торопиться. Раз уж здесь маги и волшебные существа проживали вместе, то и правила такого проживания должны были отличаться от Британии.
Навстречу показался пожилой маг в золотой мантии, которому все кланялись и что-то бормотали. Маг перебросился парой фраз с сопровождавшим, тот поклонился и ответил по-японски, мелькнуло «Танака-доно». Маг важно кивнул и пошёл дальше, отдуваясь и подметая улицу полами мантии. Хотя каменная мостовая была чистой — тут и там разные маги и мелкие существа, вроде домовиков, подметали и мыли, наводили блеск и лоск; кто-то в процессе даже распевал песню, задорную и непонятную. Время от времени им попадались группы, опять же смешанные, маги и существа вместе, которые стояли под сенью цветущих вишен и, негромко переговариваясь, любовались на них.
Провожатый свернул направо и почти сразу остановился возле огромных деревянных ворот, на которых были искусно изображены два дракона с огромными усищами, вылезающие из моря. Мыш ещё раз поклонился и сделал жест в сторону ворот:
— Ваш покорный слуга, о яшмовые гости, недостоин чести касаться ворот жилища Танака-сама. Льщу себе надеждой, что мои скромные услуги оказались вам полезны и что ваше пребывание в нашем поселении окажется для вас радостным и приятным.
С этими словами мыш отправился обратно, и Сириус проводил его взглядом, исполненным подозрений. К чему была вся эта словесная патока, от которой всё чесалось и хотелось немедленно помыться. Гилдерой посмеивался и, казалось, наслаждался ситуацией, а Слагхорн тем временем, отдуваясь, постучал в ворота. Почти сразу окошечко приоткрылось, там мелькнуло вполне себе человеческое лицо, а затем раздалась длинная тирада на японском.
— Спрашивает, кто мы такие и зачем стучимся в ворота особняка Танака-доно, — тихо пояснил Гилдерой.
— Знаешь японский? — удивился Сириус.
— Немного, — подмигнул тот и что-то ответил привратнику.
Становилось понятнее, почему Гилдерой так радостно поддержал предложение Слагхорна отправиться в Японию. Самому Сириусу, надо сказать, было всё равно, куда уехать, лишь бы уехать. Он хотел отправиться к Гарри, но, после побега из Мунго (и слов Дамблдора, конечно), неожиданно понял, что всё ещё отравлен Азкабаном, несмотря на реабилитацию. Следовало проветриться, поездить по миру, изгнать из себя весь этот дух подземелий и дементоров, и только потом возвращаться и браться за свой долг крёстного. Обязательно браться, хватит и того, что Сириус, погорячившись, оставил Гарри одного на все эти годы. Теперь Блэк стал умнее... и осознал беспощадную правоту Альбуса Дамблдора. Теперь Сириус понимал, что, действительно, пока он сам не придёт в себя, не приведёт голову в порядок, не остепенится и не повзрослеет, лучше к Гарри не приближаться, вреда будет больше, чем пользы.
Тем временем их пустили внутрь и повели по огромному двору к не менее огромному особняку. То ли чары расширения пространства, то ли показатель положения, поди пойми. Сириус дёрнул носом, улавливая чудные запахи, и подумал, что надо будет вечерком пробежаться собакой, разнюхать всё вокруг, оценить, чем пахнет.
— Срагхорну-сенсей! — раздался возглас.
Пожилой маг в золотой мантии, очень напоминавший увиденного Сириусом по дороге, вышел из особняка и поклонился Слагхорну. Сопровождавшие его три девушки тоже поклонились. Начался обмен приветствиями, возгласы и раскланивания, затем все вошли внутрь, и ритуал продолжился, но в уже более приятной обстановке. То есть за небольшим столиком с напитками и красивыми девушками, то и дело подливавшими Сириусу сакэ в миниатюрную, на один глоток, чашку.
Из разговора Сириус уловил, что учился хозяин дома в Хогвартсе четверть века назад, и то, учился — чересчур громкое слово. Посещал по обмену на пару лет, так вернее будет, и то больше ради квиддича, новых уловок, финтов и хитростей. Сириус сумел напрячь память, уже изрядно затуманенную алкоголем, и вспомнил, что Джеймс как-то рассказывал, мол, квиддич в Махотокоро, японскую школу магии, занесли как раз из Хогвартса, когда группу студентов на метлах унесло ураганом в кругосветное путешествие.
Махотокоро как раз упоминалась в беседе.
— Спрашивает, не учился ли я у них, — пояснил Гилдерой, до того непринуждённо беседовавший с Танакой на японском.
— Это потому, что ты носишь золотую мантию и палочку из вишни, мой мальчик, — вмешался в беседу Слагхорн, — такие вещи очень почитаются в Японии. Кампай!
— Кампай! — воскликнули остальные, и выпили еще.
Несмотря на всю чуждость обстановки, Сириус неожиданно ощутил, что его отпускает напряжение. Стало легко и свободно, как в былые времена, и он выпил ещё. Потом начал объяснять миловидной девушке-подливальщице, почему им пришлось покинуть Британию, да и сам не заметил, как отключился.
*
30 марта 1988 года, Токио-3
Локхарт отложил палочки, при помощи которых до этого с огромной скоростью поглощал содержимое местного супа-рамена, в один громкий глоток выпил весь бульон, счастливо выдохнул и утер рот рукавом.
— Ради этого стоило оторваться от творчества! — сказал он.
— То-то Гораций жалуется, что твоё творчество слишком громко поёт, танцует и стонет, и мешает ему спать! — подколол его Сириус.
— Подумаешь, разок-другой расслабился, — цокнул Гилдерой.
— Каждую ночь!
— По ночам самое время для прогулок и отдыха, уж кому, как не тебе, это знать, — ухмыльнулся Локхарт.
Сириус озадаченно почесал в затылке, потом рассмеялся.
— Ладно, подловил, подловил!
— Так какое чудо и магия смогли затмить тебе местных гейш?
Сириус не стал отвечать, лишь указал глазами, ибо как раз в этот момент в «Восходящего Кальмара» зашла ОНА. Прекрасная и дерзкая, сводящая с ума одним лишь видом своих красных волос. Обернувшийся Гилдерой тоже проникся её ослепительной красотой, побледнел и застыл, приоткрыв рот.
— И тут Узумаки, — пробормотал он.
— Что?
— Говорю, что предпочитаю блондинок, — буркнул Гилдерой, поворачиваясь к Сириусу, — но могу тебя понять.