Гилдерой пожал плечами, но от телескопа все же оторвался. Бунта тоже замолчал.
— Кажется, что-то скрипит и ломается, — сказал он.
В следующую секунду Ольга ощутила, что крыша под её ногами наклоняется. Крен усиливался с каждой секундой, она поехала вниз, едва успев ухватиться за какую-то антенну. Здание продолжало наклоняться, теперь Ольга висела над бездной, огромной пропастью... пастью червяка размером с добрый стадион. Она бросила быстрый взгляд на Локхарта — похоже, тот тоже видел пасть, а значит, происходящее не было галлюцинацией или внушением, как в прошлый раз.
— Держись! — Гилдерой оттолкнулся, подхватил Ольгу и взмыл в небеса.
Замолотил ногами и побежал по воздуху, прямо над пастью, в которую рушилось здание. Ольге очень сильно захотелось ущипнуть себя, проверить, не бредит ли она до сих пор, после Гриндевальда и погнутой гравицапы.
— Затычка из Жабы! — выкрикнул Гилдерой, подбрасывая Ольгу и Бунту вверх.
Он выхватил палочку, выкрикнул:
— Энгоргио!
Поймал Ольгу, и они побежали вниз, приближаясь к голове падающего и стремительно разрастающегося Бунты. Ольга с ужасом видела, что жаба не успеет, все равно уйдет целиком в пасть червя, но тут Бунта с громким треском врезался в дорогу. Пасть червя и песок вокруг исчезли, осталась только огромная вмятина в асфальте и накренившееся здание, собиравшееся упасть. Бунта подпер его лапой и издал «Куа-а-а-ак!», прокатившийся оглушительно над космодром в ночной тиши.
— Всё это зашло слишком далеко, — выдохнула Ольга. — Завтра нам надо поймать этого гада, иначе всё станет очень, очень плохо.
*
5 ноября 1988 года, Байконур
— Ох, Ойры-Ойры и его отдела Недоступных Проблем на них нет, — сказал Сергей, поглядывая на вход в ангар.
Ольга пожала плечами. Для полковника Тарасенко проблема не представлялась недоступной: раз маги не смогли обеспечить безопасность космодрома, значит, это сделает вверенный ему полк. Ещё ночью, почти сразу после инцидента с огромным червем и покосившимся зданием, Анатолий твердо заявил Ольге, мол, хватит этих игр в рыцарей плаща, кинжала и палочки.
— А ещё лучше Кристобаля Хозевича позвать, — поддакнул Кирилл, — уж он бы им показал смысл жизни!
Инженерам и ученым из НИИЧАВО была поставлена задача: в кратчайшие сроки подтвердить, что комплекс «Энергия — Буран» не подвергся изменениям, не был поврежден или саботирован, и готов к взлету. Затем провести взлёт. В сущности, полковник посадил представителей НИИЧАВО под своеобразный «домашний арест», и поэтому они сейчас ворчали за работой. Местные маги и прибывшие из Алма-Аты команды, до того проводившие расследование на самом космодроме и в окрестностях, искавшие следы магических аномалий и воздействий, проверявшие персонал, тоже были мобилизованы полковником на охрану и пресечение возможных попыток саботажа и диверсий.
— Ты протестировал вторую секцию? — спросил у него Сергей.
Они оба возились с крылом орбитального самолета.
— Алданчиков запустил, — отмахнулся Кирилл, — заодно проверим, чего это одушевленное творение приваловцев стоит. Потом пройду в паре проблемных мест лично, и будет ясно, работает или нет. Если всё в норме, то сэкономим часов шесть.
— Пятый секций — полный орднунг! Я считать — нужно бурить! — без всякого перехода, категорично заявил Рудольф, высовываясь из ближайшего иллюминатора.
Ольга лишь вздохнула, закатывая глаза. Рудольф упрямо верил, что все происходящее дело рук инопланетян. Мол, их корабль сломался, и в поисках запчастей для ремонта они отправились сюда, на Байконур, за самой передовой космической техникой Земли. На указания, что обсерватория в Самарканде ничего не наблюдает, Рудольф твердил, что инопланетяне скрыли свой корабль особым полем, вроде антимаггловских чар. Пытавшийся улететь гибрид ведра с пропеллером — модуль инопланетян разбился при посадке, и они соорудили нечто из подручных средств. Особенно сильно, в качестве доказательства своей теории, Рудольф упирал на интерес инопланетян к «Бурану» и гравицапе, мол, это то, что им требовалось для ремонта. А всё творящееся на космодроме — попытки инопланетян действовать незаметно, добыть необходимое в условиях незнания земных языков. Модуль они, дескать, спрятали под космодромом, для пущей незаметности, а то, что Ольга видела ночью, было попыткой поглотить требуемые запчасти, пока никто не видит. Отсюда и вытекало категорическое требование Рудольфа — бурить!
То, что Ольге, в сущности, связали руки и ограничили в действиях, и никто не даст ей что-то там бурить, Рудольфа мало интересовало. Как и то, что Ольга вообще не собиралась бурить, наоборот, она была твердо уверена, что метаморф где-то здесь, на космодроме. Возможно даже, что он прикинулся одним из солдат и сейчас охраняет ангар. Это было одной из причин, почему Ольга не особо возражала полковнику, ведь получалось, что теперь вражеского мага тоже поджимают сроки, то есть он будет вынужден действовать, и раскроет себя. У Ольги даже был секретный козырь в рукаве — Гилдерой, которого она посвятила в детали своего плана, запретив рассказывать кому-то ещё. Пока враг не подозревает, что она подозревает, и так далее.
— А тебе не кажется, Рудольф, что твои инопланетяне поступают по-свински? — неожиданно спросил Сергей, подмигивая Ольге.
Сам он тоже не верил в «зеленых человечков», считая всё происходящее происками мощного полтергейста, которого кто-то проклял.
— Швайне? — недоуменно переспросил Рудольф.
— Смотри, как поступили бы коммунисты-инопланетяне? Они бы просто опустились на Байконур, и сказали бы «Мир и дружба!» Мы бы помогли им, они нам, открыто, по-товарищески, а что делают твои инопланетяне? Скрываются, крадут, на контакт не идут, прячутся, убить пытаются! Кто так себя ведет?
— Зи зинд капиталистен, — взгляд Рудольфа затуманился, потом он крикнул. — Швайне!
— Ну вот, а я о чем, — удовлетворенно развёл руками Сергей.
Снаружи неожиданно взвыли сирены, громко, протяжно, выматывая душу и внушая тревогу своим воем.
— От Бурана не отходить, внутрь никого не пускать! — рявкнула Ольга, скатываясь по обшивке и аппарируя в процессе к входу в ангар.
Земля под ногами тряслась, вибрировала, воздух гудел, а горизонт темнел по мере приближения огромной орды зеленых жуков. Будь у защитников космодрома хотя бы десять минут, ещё можно было бы поставить защиту, выстроить баррикады, как-то заманить в ловушку и расстрелять жуков кинжальным огнем, или собрать всех людей в одном здании и занять круговую оборону.
Но это? У защитников было не больше минуты.
— Огонь! — донеслась команда.
Мир вокруг утонул в какофонии стрельбы. Трещали автоматы и пулеметы, ухали минометы, оглушающими молотами бухали танки. Первые ряды жуков пали, словно натолкнувшись на невидимую стену, мгновение спустя в их рядах начали рваться снаряды, фонтанами земли и разорванных серо-зеленых тел. Выцветшая и безжизненная бурая степь расцвела зеленым, и Ольга мысленно содрогнулась, на секунду поверив, что Рудольф был прав. Инопланетяне — насекомые, тайная высадка, размножение под землей, сбор информации и теперь атака, без всякой жалости. Словно нашествие саранчи.
Как будто услышав мысли Ольги, жуки взмыли вверх, собираясь обрушиться на космодром с воздуха. Вспыхнул серебристый щит Протего, маги поставили его вместе, растянув на большую площадь, не дав жукам пролететь. Внизу, несмотря на отчаянную стрельбу, жуки добрались уже до первых зданий, и навстречу им ударили струи огня из огнеметов. Ольга присоединилась к отражению атаки, готовясь хлестнуть плетью Адского Огня. Выжечь степь отсюда и до горизонта.
— Отставить! — прокатилась команда.
За мгновение до того, как Ольга готова была выкрикнуть заклинание, все жуки неожиданно развернулись и скрылись, кто зарылся в землю, кто помчался прочь, обратно в степь.
— С юга заходят!
Ольга аппарировала, едва не попав под удар. Огромный робот, словно бы составленный из танка и тягача, крушил и ломал, размахивал руками-гусеницами, строчил из пулеметов, торчащих из глаз. Ольга перекатилась и ударила.