— Вингардиум Левиоса! — приподнимая ближайшую к ней ногу и роняя робота.
Тот успел развернуться, выстрелить из дула-носа, но снаряд просвистел выше, ушел куда-то в степь. Робот упал и развалился на составляющие, к немалому удивлению Ольги. Неподалеку его собрат, ухватив танк за дуло, размахивал им, словно собирался выступать на соревнованиях по метанию танков. Возле него взорвалось несколько снарядов, выпущенных из минометов, стреляли солдаты, но робот словно не замечал, что его атакуют.
— Редукто Максима! — ударила Ольга и тут же об этом пожалела.
Она едва успела пригнуться и спрятаться, вокруг засвистели осколки металла, одна, особо вредная гайка, срикошетила и едва не пробила Ольге голову, ушла глубоко в стену. Ольга выглянула, этот робот тоже развалился на составляющие и сейчас его добивали.
— Опять идут! Держать оборону!
В этот раз хлынули не жуки, а скорее богомолы, размахивающие лапами-лезвиями, и сразу с двух сторон. В сочетании с встающими там и сям роботами, все призывы держать оборону пропали зря. Единый фронт распался на локальные очаги, страх овладевал людьми, обессиливал, заставлял бросать оружие... и секундой позже Ольга поняла, что это наведённое состояние.
Не успела она рвануть к ангару с «Бураном», как часть стены там снесло и на свободу вырвалась огромная жаба. На голове её отплясывал Гилдерой, азартно улюлюкая, крича что-то и швыряясь заклинаниями. Ольга увидела, как от Бунты удирает фигурка, кто-то из персонала космодрома, кидается заклинаниями в ответ. Попутно на помощь своему создателю сбегались роботы и жуки, Бунта бил первых передними лапами и давил вторых задними, под выкрики Гилдероя:
— Стой, или тебя задавит жаба!
Беглец, разумеется, и не думал слушаться, бежал и петлял, и Ольга неожиданно даже поняла — куда. К порталу в Самарканд!
— Врёшь, не уйдешь, — азартно ухмыльнулась она и аппарировала наперерез.
Никаких выдающихся боевых качеств в этот раз маг не проявил. Ольга объявилась за его спиной, дала пинка, придавая ускорения, и тут же припечатала оглушающим заклинанием, пока маг летел прочь. Затем ей и самой пришлось отпрыгивать, чтобы не быть раздавленной Бунтой.
— Аха-хах, Бунта, ты неуклюжий! — донёсся крик Гилдероя.
Лапа огромной жабы взметнулась, отражая натиск робота. Ольга быстро обернулась, жуки и роботы продолжали рваться на выручку, и это было более чем странно: метаморф на бегу направил их на спасение и после оглушения, его творения должны были вернуться к прежней программе: бить, крушить и ломать. Догадка осенила Ольгу, она прыгнула к поверженному магу, но все равно опоздала. Огромный жук — богомол уже подхватил небольшой сосуд, словно бы вытянутый чайничек, и собирался умчаться с ним прочь. Свистнул меч, обрубая жвалы и лапы, Гилдерой подхватил чайничек и Ольга крикнула.
— Аккуратней!
Гилдерой, не глядя, перекинул ей чайничек, и продолжил рубить мечом направо и налево, сдерживая натиск жуков. Ольга торопливо сунула палочку в носик чайника и крикнула:
— Считаю до двух! Раз... два... Фиенд...
— Стой, — прогудел сосуд, — не надо.
Донёсся тяжёлый вздох, затем раздался грохот. Роботы разваливались на части, жуки превращались обратно в насекомых, которыми, собственно, и являлись. Стрельба стихала, доносились крики раненых и удивленные возгласы, куда это исчез враг, и что это вообще была за мистика?
— Внутри маленький зеленый человечек? — поинтересовался Гилдерой, подходя ближе.
— Если бы, — пробормотала Ольга, рисуя «звезду Соломона» прямо на земле.
Выпрямилась, активировала печать и выдохнула:
— Это крестраж, — объяснила она, — да не абы какой, а в старинной зачарованной лампе, позволяющей его обитателю жить вечно. Что, никогда не слышал сказок о джиннах?
Гилдерой пожал плечами с отсутствующим видом. Меч его уже куда-то делся, рядом Бунта превращался обратно в маленькую жабу. Космодром гудел, и предстояла просто чёртова прорва работы по сокрытию следов и чистке памяти, нужно было связаться с Москвой, нужно было помочь раненым, но здесь и сейчас Ольга позволила себе полминуты передышки.
— Иногда магглы находили такие лампы, тёрли, крестраж выходил наружу, в форме огромного облака, и под видом выполнения трёх желаний, захватывал тела, вбирал жизни тех, кто коснулся лампы. Здесь, очевидно, случилось нечто похожее, разве что нашего джинна интересовала не только жизнь, но и космотехника. Ладно, жизнь он ценит, расскажет и остальное.
— Понятно. Займемся уборкой?
— Займёмся, — кивнула Ольга, доставая сигарету и прикуривая от палочки.
*
10 ноября 1988 года
Борис Игнатьевич с прищуром посмотрел на Ольгу и взмахнул рукой:
— Высказывай свое возмущение! — сказал он, добродушно посмеиваясь.
— Всё-то вы знаете, — вздохнула Ольга, весь запал которой как-то сразу иссяк. — И зачем тогда всё это было?
— Как это зачем? Ольга, я знаю, тебе нравится работа полевого агента, но невозможно заниматься ей вечно. Когда-то всё же надо уйти, уступить место молодой смене.
— То есть это был экзамен?
— Конечно. Не могу сказать, что ты его с блеском прошла, но задатки есть, есть. Ты же и сама понимаешь, Ольга, что стоит подняться выше агента, пускай и специального, как нужны будут навыки руководства коллективом, причем без всякой магии. И не только они, это так, пример навскидку.
— Простите, Борис Игнатьевич, но я в жизни не поверю, что вы рисковали срывом операции, космодромом и полетом «Бурана» только ради моего экзамена!
— Разумеется, нет, — невозмутимо ответил Шеф. — Вокруг Байконура уже давно шла непонятная возня, и аналитики указывали, что плотность инцидентов будет только нарастать. Ни одна система безопасности не безупречна, всегда можно найти лазейку, поэтому было принято решение о проведении контроперации, при первой же следующей диверсии. Нужно было понять, кто стоит за всем этим, чего они добиваются, поэтому никто никуда не спешил... кроме тебя, но это как раз выглядело естественно: погоня и преследование по горячим следам. Когда ты встретила Гилдероя, я дал добро на его привлечение, так мы смогли и тебя проверить, и попутно понаблюдать за Локхартом и его методами. Не говоря уже о том, что крестраж вынужденно раскрылся и выдал себя.
— Всё равно это был ненужный риск, — нахмурилась Ольга.
Не говоря уже о пострадавших, раненых, убитых, в конце концов! Их было не слишком много, но они были!
— Это был рассчитанный риск, — покачал головой Шеф. — Пойди что не так, наблюдатель от МагБеза подал бы сигнал, и мы бы перебросили помощь прямо на Байконур.
— Ермек, — вздохнула Ольга, неожиданно все понявшая.
— Разумеется, мы же МагБез, с упором на «маг», — улыбнулся Борис Игнатьевич. — Но и полковник Тарасенко сыграл нам на руку, крестраж, во-первых, сорвался, а во-вторых, в массовой зачистке после устроенной на космодроме стрельбы, попутно убрали все следы нашей операции. Общественности оно будет представлено как «технические неполадки при проверке одной из ракет, чуть не приведшие к взрыву». Ну да это ты и сама знаешь.
Ольга кивнула, ибо слов тут не требовалось, в «зачистке» она участвовала лично.
— НИИЧАВО, конечно, недоволен погнутой гравицапой, но это входило в риск. На фальшивку крестраж не купился бы, и знаешь почему?
— Маг — создатель крестража разбирался в космосе?
— Правильно. Более того, он начинал ещё в нацисткой Германии, был знаком с Гриндевальдом...
Ольга поджала губы, сцена на крыше до сих пор вспоминалась очень болезненно.
— …и работал с Вернером фон Брауном, в его ракетной программе. Участвовал он и в небезызвестном тебе проекте «Пропеллер», одним из ведущих разработчиков. В конце войны он помог сбежать в Швецию единственному выжившему в проекте и сам бежал вместе с ним. Сделано это было не из раскаяния и не из альтруистичных побуждений, отец выжившего, Карл, имел связи с США и помог перебраться туда и нашему беглецу. Там он принял участие в космической программе США, попал под крылышко МАКУСА, а также решил создать себе крестраж. Иронично и цинично, но в процессе создания он умер, а крестраж остался. Его поместили в лампу, а потом предложили немного поработать за границей, по специальности. Вручили лампу Проныре Майку и отправили сюда, на Байконур. Дабы гарантировать результат, ему пообещали, что если он вернется с… значимыми результатами, скажем так, то и ему вернут тело. Просто и эффективно.