В тот момент Ольге как наяву представилась колонна пионеров с жабами на плечах. Дети шли строем и скандировали: «Сись-ки! Сись-ки!» Кратко соврав Гилдерою, что их благодарят за работу и просят поскорее удалиться, она буквально за шкирку вытащила англичанина в Симферополь и запихала в самолёт до Петрозаводска, наивно рассчитывая, что среди малолюдных сопок и живописных озёр сможет хоть немного отдохнуть. Напрасно…
Ольга, повинуясь импульсу, встала и пошла в соседний номер.
— Вот! — с этими словами она бросила толстую папку прямо перед Гилдероем.
— Ты тоже взялась за книгу? — радостно спросил Локхарт, отрываясь от писанины.
— Нет! Это всё твои художества! — огрызнулась Ольга.
— Неплохо погулял, — хмыкнул Гилдерой, оценивая толщину папки.
— Неплохо! Зато мне плохо!
— Эй, надо было сразу сказать, что тебе такое не нравится, — немного встревоженно ответил Локхарт.
— И что? Ты прекратил бы?
— Ну да, — не моргнув, ответил он, — я ж не зверь какой и вполне понимаю слова!
Ольга ещё раз вздохнула — мало того, что он понимал слова, так еще и русский подучил немного за эти месяцы, и это только добавило хлопот с женщинами, которые были не в силах устоять перед «очаровательным акцентом». При этом сам Локхарт и не думал прекращать отношений с Ольгой, которую всё происходящее изрядно раздражало. И тут нате — «вполне понимаю слова»!
— Тогда с этой же минуты, — медленно произнесла она, — прекращаешь все свои выходки, не пристаешь к женщинам, не ищешь дальних родственников своей жабы, не вводишь в заблуждение людей и не спишь со мной!
— Э-э, а я думал, тебе нравится! — озадаченно почесал в затылке Гилдерой.
Никакого раскаяния на его лице не отражалось, и это дополнительно разозлило Ольгу. Вот нужен был Гилдерой Шефу, так пусть Шеф бы и таскался с ним, включая все сопутствующие действия!
— Ладно-ладно, я всё понял, — вскинул руки Локхарт. — Тебе же поручили за мной присматривать здесь? Значит, я быстренько покину СССР и проблема будет решена! Тут как раз Финляндия неподалёку, раз, и я на той стороне!
— Вот так просто?
Локхарт лишь пожал плечами:
— Полюбуюсь на дикие природы Скандинавии, потом, наверное, навещу Сириуса... ах да, вы же не знакомы.
Ольга лишь фыркнула — с Сириусом Блэком она была знакома, правда, заочно и наполовину со слов Гилдероя, который любил рассказывать о своих приключениях.
— Но это никогда не поздно исправить! — жизнерадостно заявил Гилдерой. — Всё, всё, понял! Не надо меня прожигать взглядом, уже исчезаю!
После чего и вправду исчез с хлопком. Не забыв подхватить одной рукой жабу, а другой — рукопись со стола.
— Показушник, — прошипела сквозь зубы Ольга.
Посмотрела на толстую папку на столе, поняла, что ей сейчас придется объясняться с Шефом, и всё равно облегченно вздохнула. Правда, тут же разозлилась — видите ли, достаточно было сказать! — и от души пожелала Гилдерою вслед:
— Чтоб ты так же пытался от женщины правды добиться!
*
6 мая 1989 года, община Ахарахахен, Ватнайокюдль (национальный парк), Исландия
Бьярни Олафсон неспешно поднес кружку с пивом к губам и вдумчиво отхлебнул.
— Добро, — сказал он, сделав еще глоток. — Твой ячменный эль, Гудрун, раз от раза всё лучше![1]
Гудрун, крепкая и представительная вдовушка, а также по совместительству кухарка и официантка трактира «Эйъяфьятлайокудль», зарделась, а руки её, способные гнуть гвозди, смущённо затеребили передник. Этим утром трактир пустовал, и Бьярни уже собрался было развить наступление, когда входная дверь громко хлопнула. Бьярни оглянулся и скривился — какого драккла тут забыла эта вейла?
— Мастер Михельсон! — совершенно беспардонно крикнула вошедшая. — У меня для вас ле презент!
Затем она поздоровалась с Бьярни и с Гудрун, но сделано это было так небрежно-формально, что Олафсона аж немного перекосило. Мысленно пожелав всем вейлам, а в особенности сестрам Моро, и старшей, Агнес, провалиться в ад, он отхлебнул ещё пива. Однако пенный напиток уже не приносил той же радости, что при первых глотках.
— А, Агнес, — в зал выглянул владелец трактира и лавки «украшений», Гуннар Михельсон. — Чего тебе?
— Ну, как обычно, — девушка провела рукой вдоль тела.
Гуннар сразу выполз в зал, и Гудрун, вздохнув, ретировалась обратно за стойку. Агнес тем временем выкладывала на стол украшения и безделушки, вытаскивая их из-под мантии, и Бьярни неодобрительно покачал головой. Ну да, каждый крутится как может, скупает Гуннар такие штучки, продает куда-то за море, но у Агнес-то откуда столько? Даже с учетом всех её поклонников... явно ворованное! Бьярни уже собирался подойти и разобраться, да отволочь мерзавку на тинг, коли придётся, когда с улицы донёсся новый шум:
— Агнес! — раздался молодой голос. — Смотри, что я тебе принёс! Выходи, Агнес!
Та даже не подумала отрываться от торга за украшения и несколько секунд спустя с улицы раздался зычный рёв, который его обладатель обычно именовал поэзией:
— И нет прекрасней твоей красоты, для меня есть теперь только ты, о, несравненная Агнес, с тобой я...
Бум! Поэзия прекратилась и теперь доносились звуки глухих ударов, словно на улице кто-то дрался. Бьярни нахмурился — община Ахарахахен, где с незапамятных времен вместе мирно жили магглы, маги и различные волшебные существа, была мирным местом, и шум, как правило, означал проблемы. А где проблемы, туда зовут его, Бьярни Олафсона. Ибо он крепок разумом и телом, знает старые обычаи и никогда не лезет за словом в карман. И старается по мере сил вразумлять неразумную молодёжь.
Он провёл указательным пальцем по прожилкам на лакированном дереве стойки, но успокоиться это не помогло.
— Мастер Олафсон! — заглянул в трактир Рагнар Волосатые Ляжки, сын кузнеца Гюнтера, любителя древних легенд. — Там опять драка из-за вейл!
Бьярни пробормотал ругательство, отгоняющее злых духов и отставил кружку. Ничего не поделаешь, бесплатное пиво, добротный дом, уважение жителей и внимание вдовушек просто так не достаются. Мысленно пообещав всё припомнить этой сучке Агнес, которая продолжала азартно торговаться с Михельсоном, Бьярни вышел на крыльцо. Там он неспешно поправил шапку, попутно выигрывая время и окидывая взглядом разыгравшуюся сцену.
— Верни моё, пища воронов, или я скормлю твоё сердце рыбам! — рычал Рёнгвальд Фриддлейвсон.
На нем и сейчас были «доспехи настоящего викинга», в которых двадцатипятилетний Рёнгвальд обычно подрабатывал, позируя для туристов и изрекая что-нибудь воинственное и состоящее из кёнигов, вроде «пищи воронов». Но туристов поблизости не наблюдалось, за исключением блондинки, стоявшей поодаль со скучающим видом, и то, видно было, что приехала она по делу, а не ради глазения на красоты Исландии и её магических заповедников.
— Какое же оно твоё?! — пытался вырваться из железной хватки Рёнгвальда Орм Эйриксон.
Орм был молод, только отметил восемнадцатилетие, и в силу этого вдвойне упрям и неуступчив. Особенно, когда речь шла об объекте его воздыханий и стихотворных излияний, то есть старшей из сестер Моро, Агнес. Бьярни мысленно вздохнул. С давних времен маги и магглы жили в Исландии вперемешку, не слишком заморачиваясь Статутом, благо Министерства Магии в стране не было и некому было гонять команды Обливиаторов за нарушителями. Поэтому Исландия притягивала к себе волшебных существ, включая и вейл, среди которых создающими наибольшее количество проблем и головной боли для Бьярни были сестры Моро.
— Хочешь сказать, твоё? — крикнул Рёнгвальд, протягивая что-то левой рукой.