— Дорогая, мне придется уехать, — сделав скорбное лицо, сообщил Люциус.
— Куда это? — тут же подозрительно прищурилась Нарцисса.
— В Исландию, — как бы нехотя признался Малфой.
— Ага, в страну без Министерства Магии, без какого-либо надзора, с вольными нравами и обычаями, где за тобой будет некому присмотреть! — Нарцисса упёрла руки в бока.
Люциус сдержал улыбку и наоборот, сделал огорчённое лицо.
— Это всего лишь бизнес, — сказал он.
— Да-да, конечно. — кивнула Нарцисса, — Ну, а раз это всего лишь бизнес, то и я с ним справлюсь, не так ли? Мы же одна семья?
Люциус мысленно потёр руки.
— Да, конечно, дорогая, — признал он с самой скорбной миной.
— Значит, поеду я! — припечатала Нарцисса.
Мелькало что-то такое в её взгляде и в выражениях лица. Словно Нарцисса хотела заставить его ревновать, особенно когда говорила про вольные нравы и отсутствие надзора. Хорошо хоть мужественных потомков викингов не приплела, там отмолчаться не удалось бы, и вместо поездки (и отдыха от Нарциссы) была бы ещё одна шумная ссора! А так можно прикинуться, что ничего не понял, рассказать о бизнесе и том, что нужно делать, и с чистой совестью выпроводить Нарциссу в Исландию. Во-первых, те самые потомки викингов отличались пристрастием к женщинам немного иных, более мускулистых форм, а во-вторых, на фоне развеселой общины вейл никто на Нарциссу и не посмотрит особо, в этом Люциус не сомневался. Так что придётся миссис Малфой заняться делами, и, чтобы не опозориться перед мужем, сделать всё на совесть. Одним заклинанием трёх павлинов! Ну, а если дело не выгорит, Люциус впредь сможет припоминать жене эту неудачу, если она в будущем попробует лезть в его дела. Беспроигрышный вариант! Не говоря уже о том, что в отсутствие жены как раз можно и развлечься безбоязненно, с парой молодых «Нарцисс». Нет, самодовольно мысленно признал Люциус, его ещё рано списывать со счетов!
— Ты не пожалеешь, дорогая, — заверил он Нарциссу, — это страна приключений и контрастов, так что тебя ждёт не деловая поездка, а настоящий отпуск!
*
7 мая 1989 года, община Ахарахахен, Ватнайокюдль (национальный парк), Исландия
Вечером Нарцисса долго ворочалась, размышляя над тем, как всё испортила. Извиняться перед Агнешкой не хотелось, подводить Люциуса — тоже, сожрёт же насмешками и напоминаниями, что Нарцисса сама сюда рвалась и била себя в грудь, что всё исправит. Исправила, только хуже стало! Конечно, не одна только Агнешка сдавала украшения Гуннару, но что если её заест? Стянет на себя всё, что сдавали вейлы, то есть четыре украшения из пяти, и тогда всё. Михельсон-то не пропадет, у него кроме трактира и ещё доходные места есть, а вот вести дела с Малфоями он уж точно не будет.
Нарцисса ворочалась и ворочалась, за окном было светло, как днём, и это Нарциссу изрядно нервировало, сбивало с толку, хоть умом она и понимала, что такое «белые ночи». Постепенно усталость всё же взяла верх, и Нарцисса забылась зыбким, чутким сном. Поэтому когда в номер ворвались здоровенные исландские потомки викингов, она даже успела проснуться и отпрянуть, но вот до палочки дотянуться не успела.
— Э, вы чего?! — завизжала Нарцисса, которую крепко ухватили за руки и потащили. — Да вы знаете, кто я такая?!
— Подозреваемая, — грубо ответил один из парней.
— Я ничего не сделала!
— А с этим уже тинг разберется, — и в голосе было столько искреннего равнодушия, что Нарцисса прониклась и умолкла.
Конечно, Люциус её о таком предупреждал, но мог бы и лучше предупреждать, гад такой! Нарциссу, в одной только ночнушке тащили по утоптанной до каменного состояния улице, под взглядами прохожих и это было унизительно. Не говоря уже о холоде, май — это май, но Исландия — это Исландия, и временами Нарцисса ощущала себя так, словно вернулась в Хогвартс. На Хэллоуин.
На центральной площади уже собралась толпа, на каком-то могучего вида кресле сидел Бьярни Олафсон и рядом с ним ещё два таких же, крепко сбитых, пожилых мага, с морщинистыми лицами и седыми волосами. Чуть поодаль и справа бушевали вейлы, слева размахивали дубинками какие-то вообще незнакомые Нарциссе личности, глядевшие на неё с неподдельной злобой, словно миссис Малфой ночью им в суп наплевала. Едва Нарциссу швырнули на дубовые плахи, которыми была вымощена площадь, как Бьярни встал и заговорил могучим голосом:
— Жители общины! Произошло убийство и мы собрались на тинг, чтобы решить всё согласно нашим обычаям!
Нарцисса лишь поморщилась — вот же дикари! Обычаям! Непонятно, при чём тут она, но в подобных делах чужаки — всегда первые подозреваемые. Вот мол, когда во всём цивилизованном мире принимали Статут Секретности, порешили деды-прадеды жить всем, как жили — магам и магглам вперемешку, так оно и продолжается по сей день. Об этом Нарцисса узнала вчера от Михельсона, оказавшегося магглом, но весьма осведомлённым и даже знакомым лично с Альбусом Дамблдором. Впрочем, что с того Дамблдора, если Гуннар лично с Люциусом дела вёл. Маггл! Но всё это так и осталось бы исландским курьёзом, если бы не положение в котором оказалась Нарцисса. Она здесь никто и звать никак, ноль без палочки (тем более, что палочку и впрямь отобрали), а в общине все свои — объявят её виновной и повесят. Или голову отрубят. По обычаям.
— Сегодня утром Люцина Моро, вейла, была найдена мертвой на западной окраине Ахарахахена. Ей свернули шею и следы свидетельствуют, что её убила женщина!
Бьярни взмахнул рукой, и четыре парня принесли носилки, на которых лежала Люцина. Горестный вопль одной из вейл взлетел к небесам, и Нарцисса даже не сразу поняла, что не так с обликом погибшей. Потом дошло — на Люцине было платье и украшение Агнешки. Сама Агнешка-Агнес сидела где-то на краю толпы вейл, уткнувшись в ладони и всхлипывая.
— Несомненно, Люцину приняли за её старшую сестру, Агнес Моро! — провозгласил Бьярни. — Но и это еще не всё! Орм Эйриксон, влюбленный в Агнес Моро, был найден раненым и без сознания неподалеку от того места, где лежало тело Люцины. Также и Рёнгвальд Фриддлейвсон, выказывавший симпатии обеим сёстрам Моро и публично делавший предложение Люцине Моро, был найден при смерти, с проломленной головой, рядом с убитой!
— Это всё Орм! — немедленно заорали из одной кучки жителей. — Приревновал к Агнес, только наш Рёнгвальд успел ему ввалить!
— Ваш Рёнгвальд нападал на Орма вчера, все это видели! — заорали из другой кучки. — А Люцина его высмеяла!
Не успела Нарцисса возмутиться, что, мол, раз местные друг другу головы проломили, то она не виновата, как Бьярни снова взял слово.
— Орма и Рёнгвальда ранила женщина! Следы об этом ясно говорят! Тихо! В том нет позора, она нападала со спины!
— Никто из наших так не поступил бы!
— Может, для твоего внука, Харальд и нет в том позора, что его сумела ранить в спину женщина, — ряды родни Рёнгвальда раздвинулись, пропуская вперед крепкого, кряжистого, пожилого мага с гладко выбритой головой и роскошной, наполовину седой бородой, — а я считаю, что это недопустимо!
— Твой племянник, Джонас, — ряды родни Орма тоже изрыгнули из себя почтенного старца, видимо того самого Харальда, — всегда готов был бить кого угодно, а у моего внука просто не поднялась рука на женщину!
— Да женщина ли это? — крикнул кто-то.
Два отряда родственников начали было хвататься за оружие, но Харальд и Джонас сумели навести порядок в их рядах. Остальных призвал к порядку Бьярни, не постеснявшись заехать посохом по головам самых отъявленных горлопанов. Выкрики постепенно стихали и все поворачивали головы в сторону Нарциссы. Та пылала взглядом в ответ, но не находила на этих грубых и обветренных, словно вырубленных топором, лицах ни капли сочувствия. Эх, будь у неё палочка!