— Нет-нет, всё просто прекрасно, — улыбнулась она, целуя Гилдероя под одобрительный гомон собравшихся.
«Страна приключений и контрастов, настоящий отпуск», — подумала она и пообещала припомнить всё Люциусу, когда выберется отсюда. Но чтобы выбраться, следовало играть роль, и вот так Нарцисса Малфой добровольно согласилась жить в одном номере с Гилдероем Локхартом и делить с ним постель, а также оказалась втянута в расследование убийства юной вейлы.
*
11 июня 1989 года, община Ахарахахен, Ватнайокюдль (национальный парк), Исландия
— И что ты обо всём этом думаешь? — лениво поинтересовался голый Гилдерой.
Нарцисса, испытывающая легкую слабость в ногах от секса в горячем источнике (а изначально этот Локхарт хотел её в гейзер затащить, козел!), проворчала:
— Не нравится мне эта средневековая жизнь по обычаям!
— Зато красота-то какая, ты только посмотри, — сделал широкий взмах рукой Локхарт.
Да, Исландия была красива, с этим Нарцисса спорить не собиралась. Суровая, первозданная красота, дикая природа, камни, мохнатые низенькие лошадки, горячие источники и вулканы, океан и холод вокруг, всё это было прекрасно. Проблема заключалась в том, что Нарциссе хотелось удобств, тепла и туалета не на заднем дворе.
— Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть вейлам, — проворчал Гилдерой, впрочем, даже не думая подниматься. — Итак, путем тщательной разведки...
Нарцисса не выдержала и фыркнула, ибо разведка заключалась в том, что Гилдерой подглядывал за вейлами, днем и ночью. Ну да, занимался он этим очень тщательно, отвлекаясь только на секс с Нарциссой, обеды и ужины в «Эйъяфьятлайокудле», выпивку с местными, походы в окрестностях селения и написание каких-то путевых заметок.
— …было установлено, что сестры Моро, Агнешка, также известная как Агнес...
— Любящая изображать из себя француженку, — проворчала под нос Нарцисса.
— …и Люцина Моро, занимались не слишком законными вещами, включая организацию нескольких групп своих поклонников, которые постоянно тащили им украшения и подарки. Сбыт и перепродажа подарков, особенно так называемых «украшений сидов», приносили им много денег, хотя сестры это старательно скрывали, при помощи всей общины вейл.
— Да у них там прямо групповой промысел, — съязвила Нарцисса.
— Зря смеёшься, сплочённая группа — это сила, — серьёзно ответил Гилдерой, — и эта же сила очень не понравилась нашему дорогому старейшине Бьярни Олафсону, который, собственно и поделился со мной частью информации.
— Так что ты обо всём этом думаешь? — вернула вопрос Нарцисса. — Кто убийца?
— Возможно всё, начиная с разозленного поклонника одной из сестер Моро, и заканчивая собственно оставшейся в живых сестрой, то есть Агнес-Агнешкой.
— Серьёзно? — замерла Нарцисса.
— Серьёзнее некуда, тут такой клубок страстей, что прямо хоть садись и книгу пиши. Кстати! — Гилдерой нашарил на берегу у себя за спиной небольшую сумку достал оттуда толстый ежедневник с обложкой из красной кожи и вытисненными в уголке серпом и молотом и, не вставая из источника, начал быстро что-то писать. Нарцисса отметила про себя, что руки у Локхарта как-то мгновенно, словно по волшебству, высохли, а взлетающие от побулькивающего горячего источника водяные брызги не долетают до страниц, словно натыкаясь на невидимую преграду.
— Ну, что за клубок-то? — не выдержала минуты через две миссис Малфой. — Неужели Агнес могла убить сестру?
— Могла, деньги и любовь — те ещё мотиваторы, — рассеянно отозвался Гилдерой. — Итак, у нас есть Орм Эйриксон, поэт и маггл, беззаветно влюблённый в Агнес, расшибающийся в лепешку, чтобы ей угодить и, скажем так, не избалованный ответным вниманием нашей вейлы. Вполне мог всё это натворить, просто отчаявшись или сорвавшись, потом ему под горячую руку подвернулся Рёнгвальд, ну и затем Орм попытался покончить с собой.
— А как же следы женщины и удары со спины?
Гилдерой лишь отмахнулся, мол, чего эти исландцы понимают в следах?
— Сам Рёнгвальд тоже подходит, ведь он сватался к покойной Люцине, которая была влюблена в Орма, который в свою очередь не сводил глаз с Агнес. Устранить Агнес, чтобы устранить Орма и обратить внимание Люцины на себя. Или устранить Агнес и Орма, а потом «поддержать» Люцину в трудную минуту. Тот же сценарий — убил, потом ранил, потом попробовал прибить себя с горя. Люцина Моро тоже могла быть виновницей случившегося.
— Да её же убили!
— Убили, но в каком виде? Зачем ей потребовалось рядиться под сестру? Чтобы добиться Орма? Тот мог обнаружить обман и впасть в боевую ярость, убил Люцину, она его ранила, а Рёнгвальд, следивший за Люциной, потом еще и добавил, а Орм ему ответил, вот и два раненых. Тяжелораненых.
— Да они сами не помнят, кто на них напал!
— После удара по голове в этой самой голове обычно всё путается, — наставительно заметил Гилдерой. — Тем более, что в себя они толком не пришли, очнулись, прохрипели пару слов, да дальше в беспамятство впали. Если вообще их родня не врёт. Но ты права — это пункт, вызывающий сомнения. Тогда у нас, если исключить тебя...
— Если?
— Не забывай, что доказательства должны быть весомее чем свидетельства старейшины и Гуннара о твоей ссоре с Агнес. Иначе разъярённая родня все же до нас доберется.
Нарцисса хотела уже сказать, что плевать на них и можно просто убежать, когда вспомнила о поручении Люциуса и бизнесе, а также неудачных попытках, собственно, бегства и поэтому промолчала. Подумала, что если подставить вейл, то бизнес можно вернуть в прежнее русло, тем более, что Бьярни вроде недолюбливает этих нехороших недоженщин. Но вот беда, ещё требовалось убедить в том же Гилдероя, который к вейлам относился более чем благосклонно, и предоставить доказательства виновности вейл! Доказательства можно было сфабриковать магией... ещё бы вспомнить, что на этот счет гласят обычаи Исландии.
Нарцисса нахмурилась, пытаясь припомнить то, что им рассказывали об Исландии в Хогвартсе, и то, что она узнала об этой стране за прошедшие три дня. Вспоминалось вяло, ибо никакой значимой международной роли Исландия не играла, ни в прошлом, ни в настоящем. Викинги, мирное принятие христианства, отсутствие гонений на язычество, совместное проживание магов, магглов и волшебных существ, суровый климат, отсутствие Министерства, обычаи и общины, то есть свои — это свои, а чужаки — это чужаки. Привлекательность Исландии для разных волшебных существ, ну да, вейлы, надо полагать, поэтому сюда и переселились, но не сильно вписались в коллектив общины. И нападавшие были женщинами, всё это вполне вписывалось в картину «преступление совершила вейла».
— Может быть, может быть, — покивал Гилдерой, выслушавший Нарциссу, — поэтому я и говорю, что возможно всё. Слишком много подозреваемых, следы уже все затоптали, свидетелей нет, а вот обвинителей, наоборот, очень много. Еще мастер Олафсон...
— Слушай, как ты к этому старикану так быстро подход нашел? — не удержалась Нарцисса.
Цели она при этом преследовала самые меркантильные — найти подход к Михельсону и спасти бизнес Люциуса, чтобы потом как следует за всё отыграться на муже.
— Да у меня наставник такой же был, — равнодушно ответил Гилдерой.
— Наставник, — и тут Нарцисса вспомнила о Дамблдоре и понимающе кивнула.
— Так вот, Олафсон говорит, что родня обоих пострадавших давно уже точит ножи друг на друга, Орм и Рёнгвальд, конечно, сыграли свою роль, но и без них у этих двух семейств хватало претензий. Вот и получается, что кто-то из них тоже мог все это провернуть, а Люцина просто попалась под горячую руку и завертелось.
— И сам Олафсон... ну, один из его людей тоже мог провернуть, чтобы вейл подставить! — заявила Нарцисса. — Вроде он и не при чём, а все равно вейлы виноваты!
— Правильно, — кивнул Гилдерой, — все под подозрением. И в то же время это не местные.
— Как так? — подпрыгнула Нарцисса.
Жар и тепло от горячего источника смягчали натиск холодного ветра, но все равно ей неожиданно захотелось надеть теплую мантию и закутаться в неё как следует. Выбравшись на берег, она принялась торопливо обтираться, ёжась от налетающего ветерка.