— Дело практически раскрыто, — небрежно ответил Гилдерой, — остался последний штрих.
— И какой же?
— Проверить украшение, которое Орм Эйриксон подарил Агнес Моро в день перед тем, как произошло убийство.
— Зачем?
— Чтобы проверить подозрения и получить доказательство, разумеется, — пожал плечами Гилдерой, не отрываясь, записывая что-то в ежедневнике с алой обложкой.
— Так кто убийца?
— По договорённости, убийцу надо указывать со всеми доказательствами на руках.
Бьярни лишь вздохнул, ибо так всё и было. Но надо же понимать специфику момента! Пусть там не будет хватать одного доказательства, но зато одна половина общины не набросится на другую! В родне Рёнгвальда, да и Орма тоже хватало горячих голов, словно не в холодном климате Исландии выросли, а где-нибудь в загадочных и таинственных южных джунглях.
— Но почему тогда вы сидите здесь, а не ставите точку в расследовании?
— Потому что у нас урок Древних Рун, — небрежно пояснил Гилдерой.
— Да при чём тут вообще эти Руны?! — воскликнул Олафсон, пристукнув посохом по камню.
— Да, меня тоже вначале сбил с толку этот любовный прямоугольник, — согласился Гилдерой, — но потом стало понятно, что всё одновременно просто и не так просто.
Бьярни ещё раз вздохнул, подавляя желание огреть Гилдероя посохом. Как специально издевается!
— Не надо волноваться, старейшина, — заметил Локхарт, — всё будет в порядке. Через час закончим урок и после него закончим расследование. Лучше найдите пока Агнес Моро и попросите её принести в трактир «Эйъяфьятлайокудль» украшение, которое ей подарил Орм Эйриксон.
Олафсон покачал головой, но всё же развернулся и пошёл обратно. Мысль о том, что если Гилдерой не справится, то надо будет выставить его и Нарциссу Малфой козлами отпущения, казалась как никогда привлекательной.
*
Вечером того же дня, холмы к северу от общины Ахарахахен, Исландия
Нарцисса Малфой смотрела на изящное украшение на цепочке, словно невесомый ажурный лист, вязь узора на котором была выполнена Древними Рунами. Сразу становилось понятно, как Люциус мог наживать на этом десятикратную стоимость. Также, продажа подобной красоты служила неопровержимым доказательством того, что Люциус бесчувственный козёл — хоть одну такую вещичку подарил бы за все годы брака!
— Сразу чувствуется, что это творили не руки людей, — задумчиво изрекла Нарцисса.
— Хватит уже мечтательно лапать мои украшения! — грубовато заметила Агнешка, хмуро поглядывая на миссис Малфой.
— Не гавкайте под руку! — тут же окрысилась Нарцисса. — Собьёте и переведу неправильно!
Гилдерой, пожалуй, единственный из собравшихся в зале трактира, спокойно ждал, почёсывая довольно урчащего Бунту под подбородком.
— Что-то о красоте и любви, — заметил Михельсон, вглядываясь в украшение.
— Разумеется, Орм же мне его дарил! — закатила глаза Агнешка.
— Но не он делал это украшение, — отозвался Гуннар.
— Значит, перевёл! Поэты — они такие! — Агнешка чуть не топнула ногой.
Нарциссе оставалось только мысленно покачать головой от такой наглости и самоуверенности, и вернуться к украшению. Найдя начало надписи, она начала уверенной рукой выписывать руны, следуя за узором. Перепалка притихла, все следили за Нарциссой, которой оставалось только радоваться, что она изучала Древние Руны в Хогвартсе и потом регулярно практиковалась в них, благодаря Люциусу и его привычке стаскивать в дом древние артефакты.
— Итак, — Нарцисса повела пальцем вдоль надписи. — «Прекраснейшему из мужчин, чьи речи разожгли во мне пожар любви, это украшение, как символ украденного тобой сердца».
— Что? — тут же нахмурилась Агнес. — Кого-то это мой Орм там разжёг?
— Судя по показаниям, Орм в ночь, предшествующую убийству, удалился в холмы, чтобы отточить стихи, и там же и заночевал, — сказал Гилдерой. — Утром он обнаружил на шее украшение и помчался дарить его Агнес Моро, даже не задумавшись, откуда то взялось.
— Неужели он сам всё это рассказал? — съязвила Агнес.
— Рассказы свидетелей, — палец Гилдероя постучал по ежедневнику, — необязательно знать всё, чтобы восполнить пробелы.
— Можно без этих словесных кружев? Прямо — кто убийца? — повысил голос Олафсон.
— Разве непонятно? — Гилдерой протянул руку и взвесил на ней невесомое украшение. — Орма одарил кто-то из сидов… сидок? А он взял и передарил украшение, разумеется, древний народ разозлился.
Ещё в середине его слов, Агнес, ахнув и прижимая руку ко рту, выбежала из комнаты.
— Это не объясняет ранения Орма, — сказал Олафсон.
— Его ранили в приступе ревности, — пожал плечами Гилдерой, — только рука дрогнула, вот и не убили. Рёнгвальд, скорее всего, следил за Люциной, и попытался вступиться за неё, неудачно.
— Так что те…
— Мастер Олафсон! — в комнату влетел один из молодых Эйриксонов. — Орм пропал!
— Вот и ответ, — Гилдерой встал с места.
— Его собрались забрать под Холм?! — вспыхнул Олафсон.
— Скорее всего, и боюсь, своим расследованием я только ускорил это событие, — вздохнул Локхарт.
Теперь уже Нарцисса перестала что-то понимать.
— Но я исправлю эту ошибку, — улыбнулся Гилдерой, схватил Нарциссу за руку и аппарировал.
Мгновение спустя она поняла, куда её перенес Локхарт — холмы.
— Зачем мы здесь?
— Чтобы не дать утащить Орма, разумеется, — Гилдерой снял с плеча Бунту и сказал. — Давай, ты знаешь, что делать.
С протяжным кваком жаба скрылась в темноте.
— Всё равно не понимаю, — вздохнула Нарцисса.
Нет, она отчаянно пыталась сообразить, но как-то уж слишком быстро Гилдерой перешёл от любовного треугольника к сидам. Разумеется, можно было и восстановить всю цепочку, но это требовалось сесть и подумать в спокойной обстановке. Гилдерой же тем временем достал палочку, и крутанул откуда-то взявшимся коротким клинком эффектную восмёрку.
— Э? Ты что? Драться с сидами собрался? — выдохнула Нарцисса.
— Хотелось бы, конечно, обойтись без этого, — ответил Гилдерой, делая выпад в воздух.
— Что-то незаметно, — съязвила Нарцисса.
— Разорвать цепь ненависти словами можно, но только если предварительно как следует побить врага, так, чтобы уже сопротивляться не мог, — любезно сообщил Гилдерой.
— Погоди, я что-то не пойму…
— Да что там понимать? — махнул рукой Гилдерой. — Ты же сама рассказывала мне предания о «Народе из-под Холмов», которые периодически брали к себе смертных? Для них проходила одна ночь, а здесь, в обычном мире, сотня лет?
— Но зачем… о-о… — понимающе кивнула Нарцисса.
— Вот-вот.
— Но зачем тебе мешать им? Ей?
— Я же обещал раскрыть это дело, а добровольно остаться на земле, подождать старейшину и выступить на тинге эта сидка вряд ли согласится, так что придется драться, — пожал плечами Гилдерой и добавил. — Скорее всего. Правда, если удастся разорвать местную цепь ненависти, то оно того стоит, без сомнений.
— Цепь ненависти?
— Ну да, видишь ли… о, идут!
Нарцисса отпрянула, вглядываясь в темноту, и почти сразу разглядела тёмную фигуру, в плаще, с капюшоном, накинутым на голову. Она словно плыла над землей, подсвечивая себе дорогу чем-то вроде огромного светлячка. В тусклом свете было видно, что за фигурой параллельно земле летит тело. Орм Эйриксон, так и не пришедший в сознание.
— И самое главное, зачем я вообще взял тебя с собой, — серьёзно проговорил Локхарт. — Я постараюсь решить дело миром, но не знаю их языка. Будешь переводить.