— Я к тебе в толмачи не нанималась, — фыркнула Нарцисса.
— Даже если оплата будет натурой? — Локхарт похабно прищурился и ухватил миссис Малфой за задницу.
— Пф-ф…
— Ложись, — приказал Гилдерой.
— Что? Да как ты… думать о сексе в такой момент! — громко возмутилась Нарцисса.
Её швырнуло на землю, и тут же над головой свистнули стрелы. Гилдерой изогнулся и успел укрыться за вылезшим из-под земли камнем. Фигура остановилась, откинула капюшон, а на холме слева от Нарциссы вспыхнула цепочка факелов.
— Жалкий смертный, ты собрался навредить моей дочери?! — прогремело с холма.
— Между прочим, ваша дочь влюбилась именно в такого жалкого смертного! — выслушав торопливый перевод Нарциссы, крикнул Гилдерой в ответ.
Донёсся шум, топот ног, бряцание оружия и на сцене появилась толпа общинников, возглавляемая решительно настроенной Агнешкой. В одной руке вейла сжимала палочку, в другой факел.
— Этот жалкий смертный уже занят! — крикнула она. — Вы, древние уроды, вы убили мою сестру!
— А надо было убить тебя, — сообщила сидка, уносившая Орма.
Нельзя сказать, что она была запредельно прекрасна — Нарцисса, например, сразу насчитала в ней с десяток изъянов. Но какой-то шарм, несомненно, был, палочки и мечи в руках общинников как-то незаметно опустились.
— Мужики, — прошипела Агнешка презрительно, — хорошо, что я привела свою семью!
Донесся клёкот птиц, в которых превращались вейлы в минуты ярости.
Заскрипела тетива натягиваемых луков, начали подниматься палочки, и Нарцисса неожиданно поняла, что сейчас здесь случится кровавое побоище. Причём она будет ровно в его середине.
— Стойте! — загремел голос Бьярни Олафсона. — Стойте! Нельзя проливать кровь просто так!
— Какое просто так? — заорала Агнешка. — Эта! Похитила Орма!
— Он взял моё украшение! Взял моё сердце! — зарычала сидка. — А потом выбросил его, надругался, подарил его… вейле!
Последнее слово она выплюнула так, что оно прозвучало смертельным оскорблением. Нарцисса торопливо пересказывала происходящее Локхарту, сбиваясь и путаясь, и оттого сердясь на себя и него ещё больше.
— За такое у нас казнят без разговоров! — продолжала сидка, пока Агнешку безуспешно пытались удержать втроём. — Вы брали наши дары, значит, вы принимали наш закон! Закон Холмов! Не жалуйтесь теперь!
— Да кто жалуется? Пустите меня, я ей без магии все волосы вырву и глаза выцарапаю!
— Вы убили Люцину Моро, пусть и вейла, но она входила в нашу общину, — неожиданно заявил Бьярни сидам. — По нашим обычаям…
— Жизнь за жизнь? — заорала сидка. — Да вы с ума сошли? Отец!
Что-то вспыхнуло, полетели стрелы, ударили заклинания и над холмами раскатился громовой рык неведомого зверя. Нарцисса, лежавшая на земле, укрыв голову руками, рискнула посмотреть и неожиданно обнаружила рядом с собой огромного, размером с добрый холм, Бунту.
— Остановитесь, пока вас не задавила жаба!!! — крикнул с головы Бунты Гилдерой.
Удивление, вызванное появлением царь-жабы, оказалось столь велико, что все остановились. Свою роль, возможно, сыграло и то, что ни стрелы, ни заклинания Бунту не брали и находился он ровно посредине между дерущимися. Одной из лап Бунта нежно придерживал сидку и Орма, не давая сбежать.
Неведомая сила подхватила Нарциссу, вознося вверх, на спину гигантской жабы. Локхарт поймал её и придержал за талию, помогая обрести равновесие.
— Рассчитываю на тебя, — улыбнулся он, вновь сжав её ягодицу. — Сонорус.
Нарцисса открыла было рот, чтобы одёрнуть его… и тут же закрыла, поняв, что тогда её услышат все присутствующие. Как ни странно, раздражение на хитрозадого озабоченного придурка помогло ей справиться с волнением, и переводила речь Гилдероя она сухо и точно:
— Всё это одно огромное недоразумение, к сожалению, приведшее к смерти и ранениям! — повторила она вслед за ним. — Сейчас я расскажу, как всё было! Орм Эйриксон репетировал в холмах стихи, посвященные Агнес Моро, и на свою беду его услышала вот эта девушка…
— Эй, я — принцесса Тира! — рявкнула сидка.
— И влюбилась, после чего повесила Орму во сне украшение в знак того, что он похитил её сердце и теперь является её избранником. Орм, к сожалению, плохо учил историю и не разбирался в традициях, о чём мне в свое время жаловался уважаемый мастер Олафсон.
Старейшина кивнул и пристукнул посохом, крикнул:
— Именно так! Молодёжь забыла традиции!
— Поэтому Орм подарил украшение своей возлюбленной, Агнес Моро, даже не подозревая, что тем самым наносит смертельное оскорбление той, которая его избрала!
— Незнание не смягчает оскорбления! — прорычала Тира.
— Сиды, я так подозреваю, и без того были обижены тем, что им стали приносить меньше даров…
— Да, — подтвердили с холма, — это нарушение традиции!
— И тут такое! Разумеется, принцесса не выдержала и решила покарать и оскорбителя, и ту, что посмела принять украшение.
— Эй, я не знала! — крикнула Агнес Моро. — Кто бы ещё разбирался в этих ваших замшелых древних рунах?
— Люцина, влюбленная в Орма, выпросила у сестры украшения и платье, и отправилась под видом Агнес на свидание, а принцесса, не слишком разбирающаяся в мире людей, не поняла разницы. Если бы она убила Орма, то все было бы кончено, но любовь взяла верх, и Эйриксон оказался лишь ранен. Как и Рёнгвальд Фриддлейвсон!
— Он сам на меня выскочил, размахивая кулаками! — огрызнулась с земли принцесса.
— Вот, собственно, и вся история, произошедшая из-за недопонимания, — сказал Гилдерой. — Никто даже не понял, что в деле замешаны сиды, и если бы не украшение, подаренное Орму, то сейчас община просто передралась бы между собой!
— Это не отменяет того факта, что она убила Люцину и хотела похитить Орма! — крикнула Агнес.
— Вылечить! Вы, жалкие человечки, ничего не понимаете в медицине и ядах сидов, поэтому он и не приходил в себя! — последовал ответный выкрик.
Снова начали подниматься палочки, заскрипели тетивы луков и с обеих сторон зазвучали первые воинственные выкрики и ругань.
— Эй, не надо драться! — крикнул Гилдерой. — Вы только умножите кровь и смерть!
Бунта слегка подпрыгнул, и земля содрогнулась, остужая самые горячие головы. Сиды, может, и наплевали бы на предупреждения, но Гилдерой предусмотрительно взял в заложники их принцессу.
— Подтверждаю! — вперёд неожиданно вышел Бьярни Олафсон. — Вы все знаете обычай: смертельное оскорбление заканчивается смертью, и эта смерть уже произошла! Хватит! Пусть смерть Люцины Моро послужит нам предостережением о том, что бывает, когда мы забываем свои традиции и корни! Никто не будет никому мстить, сиды были в своем праве, заявляю об этом как выбранный тингом представитель общины!
— Да, да, верно, — поддержали его несколько голосов.
Возможно, драка бы и вспыхнула, но Гилдерой с головы Бунты зорко следил за порядком, и желающих напрыгивать на мега-жабу не нашлось. Сиды отступили к вершине холма, общинники повернулись в сторону Ахарахахена и начали расходиться, почёсывая в затылках и рассуждая о том, что Олафсон, в сущности, прав — всё по обычаям.
— Орм! — принцесса сидов словно подплыла по воздуху к юному поэту. — Я не держу на тебя зла, идем со мной! В стране Сидов тебя ждет вечная молодость и моя любовь! А если тебе не под силу бросить родину, то я готова уйти и поселиться с тобой в мире смертных. Только, молю, не отвергай моей любви!
— Нет, я уже сделал выбор! — оттолкнул её Эйриксон. — Во всём мире для меня существует только одна девушка, и это Агнес Моро!
Он бросился вниз по склону, следом за Агнес, но от слабости нога подвернулась, и Орм запнулся, после чего налетел всем телом на Рёнгвальда, который тоже спешил к вейлам.
— Опять ты! — прорычал Рёнгвальд, хватая Орма за грудки и вбивая в склон холма. — Люцина отвергла мои ухаживания, но Агнес будет моей, запомни это! И начну я вбивать это в твою дурную голову с того, что вобью тебя в этот холм!
С этими словами он нанёс Орму несколько могучих ударов. Несколько раз Эйриксон силился подняться и тут же валился оземь. В свете факелов остановившихся посмотреть общинников было видно, как разлетается во все стороны кровь.