Билла вывернуло, а потом ещё раз, когда увидел, что его стошнило на несколько обугленных, порубленных на части тел. Он и так едва перемещался, внутри что-то хрустело и лопалось, с каждым движением, но Билл упрямо заковылял к груде тел в центре селения. Чуть не дошел, рухнул на колени возле отрубленной, уже подгнившей и засиженной мухами головы Санеры и из груди его вырвался вой, уносясь к небесам. Затем Билл расплакался, он выкрикивал какие-то клятвы и угрозы, молотил руками по земле, не замечая боли, а потом словно очнулся.
Выпрямился и, не обращая внимания на боль, заковылял к Гилдерою.
— Дай мне нож, — сказал он твердо.
Гилдерой посмотрел на него со странным выражением лица. Билл и сам знал, что выглядит, как избитое говно с красными глазами, что спасся он каким-то чудом, наверное, Локхарт подоспел в последнюю минуту, но какое это имело значение?
— Держи, — протянул Гилдерой нож после паузы.
Но Билл не собирался заканчивать жизнь самоубийством, о нет. Вместо этого он полоснул предплечье ножом и провел окровавленной рукой по груди.
— Я отомщу за Санеру и жителей Кернатиса, — заявил он, — клянусь в том! Слуги фараона и он сам заплатят за то, что тут случилось!
Гилдерой лишь покачал головой с сомнением.
— Ты поможешь мне, научишь? — прямо спросил его Билл.
— Опять выковывается цепь ненависти, — пробормотал Гилдерой под нос. — Я оставил здесь трансфигурированные под нас трупы, так что мы вроде как мертвы.
— Почему же тогда мне так больно? — спросил Билл, подходя ближе. — Почему во мне бурлит огонь и жажда мести, почему мне хочется вырвать себе сердце и бросить его под ноги, лишь бы Санера жила?! Почему они умерли, а я выжил?
— Потому что я вытащил тебя, но с тобой на плече у меня не было сил сражаться со всеми этими магами, ожившими мертвяками и химерами, — проворчал Гилдерой. — Ладно, помогу я тебе, всё равно нам надо как-то во дворец фараона попасть, почему бы и не так?
Но Билл его уже не слышал, он оседал на ослабевших ногах, в голове, в такт бешеному стуку сердца билась одна только мысль: месть, месть, месть!
*
31 декабря 1989 года по времени Земли
— Знаешь, что странно? — спросил Билл, останавливаясь.
— Что мы занимаемся Уся всего второй день, а ты уже ищешь предлога улизнуть?
— Нет, — смутился Билл, возобновляя отработку удара, — я о другом. О фараоне.
— А-а-а, — понимающе отозвался Гилдерой.
Какое-то время они тренировались молча, Билл избивал камень палкой, Гилдерой его поправлял, при необходимости и возвращался к отработке совместного приема с Бунтой. Когда палка окончательно измочалилась, а руки заныли, Билл остановился перевести дыхание и снова заговорил.
— Фараон Имхотеп... насколько я помню, он мёртв, у него есть гробница на Земле.
— Думаешь, фараон ненастоящий? — тут же уловил мысль Гилдерой.
— Сколько тысяч лет прошло с момента переселения? А здесь ничего не изменилось, даже фараон один и тот же, — поделился сомнениями Билл. — Тут явно замешана магия.
— Фараон не мог быть магом?
— Неизвестно, — пожал плечами Билл, припомнив уроки истории магии, а также профессоров с их теориями. — Но бессмертных среди них точно не было.
Он утёр пот и вздохнул. Мир Колыбели был немного жарче Земли, солнце ярче, облаков почти никогда не было. Зато, насколько успел узнать Гилдерой, присутствовал местный аналог Нила, широкая река, протекающая через большинство районов и мимо дворца фараона. Правда, подобраться по ней к дворцу нечего было и мечтать, помимо решеток там стояла охрана и магические барьеры, которые надо было ломать, оставаясь под водой. Как пошутил сам Билл, если Бунту обучить ломать барьеры, то все получится в лучшем виде, и более Гилдерой эту тему не поднимал.
После лечения Билла, занявшего две недели, они тронулись в путь, покинули Горный район, срезали угол мимо стражей на дорогах и не спеша продвигались дальше, часто останавливаясь и тренируясь, в меру сил Билла. Оставалось только гадать, почему его не убили сразу, принявшись вначале избивать от души. Самой правдоподобной выглядела версия, что хотели выманить на него Гилдероя и одновременно лишить «ужасного мага» сил. Что же, обе задачи оказались выполнены с блеском, и Локхарта выманили, и лечил он потом Билла чуть ли не неделю, прежде чем тот сумел хотя бы глаза открыть.
— Кто знает, может фараоны меняются, а народу говорят, что Имхотеп живее всех живых? — с сомнением в голосе предположил Гилдерой.
— Может и так, — согласился Билл. — Не хватает знания настоящей истории того, что тут случилось.
Гилдерой лишь усмехнулся, а Билла неожиданно опять охватила тоска по Сенаре. Избранный народ! Фараон выбрал лучших и увёл их за собой в землю обетованную, обрушив на врагов море! Ха! Колыбель Жизни! Тридцать три ха! Какой ещё жизни, когда вокруг одна лишь смерть, нищета и пески?! Ярость и жажда мести нахлынули, будоража кровь и придавая сил. Билл встал, трансфигурировал себе новую палку и снова начал избивать камень, повторяя про себя клятву.
*
21 января 1990 года по времени Земли
— Люди! Вас обманывают! — вещал Билл, забравшись на телегу и вскидывая руку. — Слуги фараона купаются в роскоши, оставляя вас в нищете!
После долгого обсуждения с Гилдероем, было решено упирать на несовершенство слуг фараона, а самого Имхотепа пока не трогать. Пока. Следовало набрать ещё сведений, ещё информации, соотнести ее с официальной историей мира Колыбели Жизни и тогда уже приступать к пропаганде против фараона. История Имхотепа, как и вся история магии, изобиловала белыми пятнами, противоречиями и недомолвками, на которые просто никто не указывал, всем застила глаза привычка и рассказы с самого детства о божественном фараоне на золотом троне, трудами которого только и живо государство.
— Ты то сам, кто такой, чтобы против слуг фараона вякать?! — остановилась напротив Билла дородная тётка, уперев руки в бока.
На голове её при этом стояла корзина, Билл аж опешил на мгновение от таких чудес эквилибристики.
— Я...
Биллу очень хотелось рассказать о трагедии в Кернатисе, но тогда слугам фараона станет понятно, что кто-то выжил и развернется новая охота. Как раз, чтобы такого не допустить, не выдать себя раньше времени, для выступления Билл загримировался под египтянина, с минимумом магии. Конечно, первое время в Египте ему было нелегко, обгорал, но затем один из ассистентов Брикстона посоветовал мазь, и дело пошло на лад. Приобретенный загар усилился за время проживания здесь, в Колыбели, оставалось только немного подправить пару черт лица и форму. Местный язык Билл хорошо подучил, одежда тоже соответствовала всем стандартам, благодаря магии.
— А если сказать нечего, так и не вякай! — припечатала его тётка. — Они трудятся на общее благо, ночами не спят, а ты их тут хулить вздумал! Ну-ка слезай с чужой телеги! Свою заведи и стой на ней, сколько влезет!
Билл ощутил ожесточение и желание выхватить палочку, крикнуть: «Силенцио!» Внимание толпы и молчание тетки будет гарантированно, но маскировка!
— Да он, поди, налоги не заплатил, — крикнул кто-то из проходивших мимо.
— Решил обокрасть фараона!
— Богохульник!
— Сам нарушил, а на слуг фараона валит!
В сторону Билла полетели комки глины, один больно треснул его по голове, осыпая сухой крошкой. На краю площади мелькнули копья стражей, пробирающихся сквозь толпу. Билл торопливо спрыгнул с телеги, попытался скрыться, вслед ему летели насмешки, проклятия и угрозы. Кто-то даже помчался за Биллом, но потерял в нагромождении хижин и переулков, хотя на самом деле его просто выхватил Гилдерой и аппарировал с крыши одного из строений прочь.
— М-да, — потёр подбородок Гилдерой.
— М-да, — растерянно вздохнул Билл.
Нет, жители Кернатиса, конечно, встали на его защиту, но... сколько Билл прожил среди них? Сколько добра сотворил? Здесь столько прожить не удастся, сразу явится стража и кто-то из местных магов. Одно заклинание со стороны Гилдероя или Билла и вся их маскировка с легендой о том, что они мертвы — рухнет.