Таким образом, факты неопровержимо указывают на то, что геологическая колонка эволюционистов на самом деле не есть результат четырехмиллиардной истории органического мира на Земле, а представляет собой результат формирования колоссальной массы осадочных пород за год Всемирного потопа. В Священном Писании мы имеем ясное боговдохновенное свидетельство об этой глобальной катастрофе, которая не могла произойти без божественного вмешательства.
Библейский потоп был грандиозным по своим масштабам: «источники великой бездны», в основном подземные, поднявшись на несколько сот метров, за 150 дней полностью покрыли землю, а повсеместные вулканические извержения и землетрясения вызвали по всей земле громадные по своей разрушительной мощи приливные силы. На землю обрушились колоссальные потоки воды, как считают, из 12–метрового водяного слоя, располагавшегося над атмосферой и защищавшего Землю от солнечной радиации. Произошли преобразования рельефа и климата нашей планеты.
Факт величайшей катастрофы подтверждается и так называемым ледниковым периодом, когда произошло мгновенное сильнейшее оледенение (до — 100°С) громадных площадей, вызвавшее массовую гибель около 5 миллионов мамонтов. Непосредственная причина происхождения обширных оледенений остается загадкой.
Реальность Потопа подтверждается тем, что в преданиях и эпическом фольклоре практически всех (!) народов земли есть свидетельства о всемирном водном катаклизме, сходные в главных чертах.
Именно библейским потопом, а не миллионами спокойных эволюционных лет хорошо объясняется происхождение геологической колонки. Но как же тогда объяснить тенденцию залегания окаменелых остатков «от простого к сложному»? Очевидно, что первыми потоками лавы, грязи, песка могли быть погребены обитатели морского дна — морские беспозвоночные. Далее — живущие в морских глубинах, вначале дрейфующие беспозвоночные, обладавшие ограниченной подвижностью, затем более подвижные рыбы. Кроме того, согласно законам гидравлики вихревые потоки воды сортировали тела по плотности, размеру и форме, что согласуется с положением ископаемых остатков в геологической колонке. Следующими жертвами стихии стали обитатели прибрежных зон — мелководные рыбы и амфибии, затем сухопутные животные. Более подвижные из них, а также человек и птицы могли спасаться первое время на возвышенностях. Их окаменелости находят в верхних осадочных слоях. Кроме того, известно, что погибшие тела позвоночных держатся на воде разное время: дольше всего — птицы, далее млекопитающие, затем рептилии и, наконец, амфибии.
Последовательность погребения организмов грязевыми потоками находит свое отражение в геологической колонке как тенденция со многими исключениями. Обнаружены гигантские кладбища окаменелостей животных из разных эволюционных эр и разных мест обитания. В горах могут располагаться окаменелости морских обитателей. Многие ископаемые остатки свидетельствуют о внезапности масштабной катастрофы: известны окаменелости животных в момент рождения детеныша, в момент поедания пищи.
Таким образом, закономерное расположение ископаемых остатков в геологической колонке показывает не эволюционное развитие органического мира от простого к сложному, а факт глобального, всемирного катаклизма. Чистой фантазией является и миллиардолетняя геохронологическая шкала дарвинистов.
Несостоятельность эволюционных трактовок подтверждается еще и тем, что во всей летописи окаменелых остатков не найдено ни одно убедительное переходное звено между разными классами животных.
По логике эволюционной гипотезы мир ископаемых (как, впрочем, и современный мир) должен быть наполнен промежуточными формами и должен являть переходы от одних классов к другим. Во времена Дарвина такие звенья не были обнаружены, но патриарх эволюционизма оптимистично заявлял, что они непременно будут найдены. И что же? Перевернута чуть ли не вся земная кора, выкопаны миллиарды окаменелостей, а переходных форм как не было, так и нет. Научный факт состоит в том, что все формы в палеонтологической летописи появляются внезапно, уже полностью сформированными.
Нижние отделы геологической колонки у эволюционистов занимают так называемые докембрий (самые древние эры — архейская и протерозойская) и сразу за ним вверх по колонке кембрий (первый период палеозойской эры). Кембрийский слой на всех континентах наполнен окаменелостями беспозвоночных, причем в уже «готовом» виде. Докембрийский слой содержит только одноклеточные организмы. Где же предки? Где «недоделанные» моллюски и ракообразные, черви и иглокожие, кораллы и медузы? А ведь беспозвоночные — высокоорганизованные существа. Например, трилобиты (из ракообразных) обладают полностью сформированным, чрезвычайно сложно устроенным глазом, состоящим из сотен шестигранных ячеек с двухлинзовой системой. Основные группы беспозвоночных четко разграничены. Связующих форм между ними также нет.
Кембрийский «взрыв жизни» не находит у эволюционистов объяснения. Предположения о взрывной эволюции не могут считаться серьезными. Пропасть между простейшими и беспозвоночными не заполнена никакими промежуточными переходами. Вывод один: кембрийские формы были созданы по великому замыслу Всемогущим Творцом.
Идем дальше вверх по колонке. Переход от беспозвоночных к «эволюционно» первым позвоночным — рыбам. Пропасть огромна. Рыбы появляются внезапно: и хрящевые и костные. А ведь это радикальная перестройка организма: внешний скелет беспозвоночных (раковина, хитиновый покров) или их мягкие ткани должны были стать внутренним скелетом (костной системой) рыб. Подобные изменения по эволюционной логике должны были пройти через многие этапы и оставить ископаемые свидетельства. Но их нет. Должны были, непонятно как, преобразоваться дыхательная, выделительная, кровеносная, пищеварительная системы. Эволюционисты не могут даже предположить, из какой группы беспозвоночных должны были развиться рыбы.
Переход от рыб к амфибиям: все ископаемые остатки принадлежат либо тем, либо другим. Нет промежуточных форм, которые бы демонстрировали появление тазовых костей у земноводных, превращение плавников в конечность с суставами и пятипалой кистью. У переходных форм коренным образом должны были меняться мышечная и нервная системы, жабры превращаться в легкие (на суше или в воде?), двухкамерное сердце в трехкамерное. Должны были радикально поменяться слуховая система и многое другое. О надуманном переходном звене целаканте уже говорилось.
Серьезная пропасть существует между амфибиями и рептилиями. Это, прежде всего, переход от икринок к яйцам с желтком и твердой оболочкой, для чего потребовалось бы развитие целого ряда новых структур и биохимических изменений. Совершенно невозможно представить себе жизнеспособность промежуточных форм с такими полуструктурами. Едва ли они были бы поддержаны естественным отбором.
Еще более зияющей предстает пропасть между рептилиями и птицами. Это — переход от холоднокровности к теплокровности, преобразование конечностей в крылья, чешуи в перья, появление совершенно уникальной дыхательной системы, четырехкамерного сердца, четырехпалой задней конечности, полых костей, острого зрения и многого другого. Эволюционный процесс, будь он на самом деле, несомненно, оставил бы множество промежуточных форм с полукрыльями–полуконечностями и полуперьями–получешуями. Мы уже останавливались на кандидате в промежуточное звено, предложенном дарвинистами, археоптериксе. Это — древняя вымершая птица, представляющая собой мозаичную форму, то есть имеющую некоторые признаки рептилий, но в полностью сформированном виде.
Эволюционисты любят представлять мозаичные формы в качестве промежуточных звеньев, начисто игнорируя свою же собственную логику: переходная форма должна иметь новую структуру в развитии, а не в законченном виде, иначе как бы эта новая структура возникла?