Обалдеть! Я криминальный авторитет! Супер! Такого в моей жизни еще не было. От услышанного хочется смеяться, но я позволяю себе только улыбку.
— Вы можете проверить мои паспортные данные, визу... или позвоним моим родителям, друзьям... хотя... у Вас в отделе еще работает следователь Чагин? Он вел дело моего отца
— Чагин? Валентин Петрович? — участковый удивлен. — На пенсии уже.
— Вот ему можете позвонить, он Вам про меня много, чего расскажет.
Я все прошлое свое пытался забыть, а оно мне, оказывается, еще и помочь может!
— Проверим, — стремление найти во мне виновного у сотрудника, видимо, уже пропало. — Я сейчас объяснение напишу, расскажите мне, что вчера было.
Спокойно пересказываю события вчерашнего вечера. Он все записывает, дает мне прочитать и поставить подпись на документах.
— Извините, еще раз, — говорит он уже в дверях, — сами понимаете — информацию мы проверим.
— Понимаю, — такая у них работа, что сделаешь.
— Запись мы тоже приобщим к делу... Господин Ньюман, я обязан спросить: Вы будите подавать ответное заявление о причинении вреда здоровью?
А действительно, буду ли я подавать заявление?
Глава 13. Вера
Подслушивать нехорошо, это слишком по-детски! Но я поддалась этому порыву. Стою и вслушиваюсь в каждое слово, сказанное Вэлом и сотрудником полиции — мне страшно: за себя, детей, Олега, Вэла... слишком непредсказуемо идет развитие событий.
Наша жизнь — это звенья, которые судьба собирает в одну цепочку. И, не дай Бог, попадется слишком много бракованных колец — распадется цепь жизни, а в моей жизни, что ни кольцо, то брак. И как мне смастерить более-менее нормальные звенья? Не знаю, запутываюсь с каждым днем все сильней и сильней...
Психологи утверждают: для того, чтобы выбрать верное решение, нужно проанализировать свои поступки, разделив их на две категории: «могу» и «хочу». Чего же я хочу? Хочу, чтобы мои дети оставались всегда здоровыми и счастливыми, чтобы им не довелось познать горе и беды. Хочу победить болезнь и жить дальше... Хочу любить и быть любимой... нужной... желанной... чтобы при виде меня в глазах любимого мужчины загорался огонь.
А что я могу? Могу начать верить людям — принять помощь Вэла и соседей; изменить себя — перестать прятаться в раковину, как моллюск. Научиться смотреть в глаза всем неприятностям и встречать их, твердо стоя на ногах, а не забившись в угол.
Мне просто нужно понять, что я сильная, ведь выдержала я столько лет рядом с Олегом, детей от него родила. Я смогу, смогу, смогу! Просто нужно это теперь чаще повторять!
Мою минуту психологического самоанализа обрывает звонок в дверь. Господи! Что сегодня за нашествие? За дверью снова Тамара Николаевна. На мой удивленный взгляд она отвечает:
— Вера, я видела, что к Вам пришел полицейский. Это из-за вчерашней драки?
— Да, — говорю я и объясняю, — Олег написал заявление на Вэла.
— Вот же козел! — восклицает она в сердцах.
Я невольно начинаю улыбаться. Женщина, которая навечно останется учителем внутри, так эмоционально реагирует. Тамара Николаевна, видя мою улыбку, тоже улыбается и продолжает:
— Прости, Верочка, но не могу себя сдержать. Вот как тебя угораздило выбрать его в мужья? Правду народ говорит — любовь зла, наверно, эту фразу и придумали такие... парнокопытные!
Смеюсь, потому что сдержаться уже нет сил. Мне вот совершенно не обидно от ее слов, а наоборот, становится легче. Олег, действительно, мерзавец, и хорошо, что я, наконец, это поняла.
— Можно я тоже побеседую с участковым? Я этого шалопая учила. Думаю, он меня послушает.
Разве могу я ей отказать? Молча пропускаю Тамару Николаевну в квартиру. Она спокойно раздевается и идет на кухню. Наша квартира — это типовое строение, такие квартиры у всех жильцов дома, планировка одинаковая.
На подходе к кухне до нас доносится вопрос участкового:
— Господин Ньюман, я обязан спросить: Вы будите подавать ответное заявление о причинение вреда здоровью?