— Понимаю, просто принять тяжело, — бубню я , уткнувшись ему в грудь. — Почему соврал про документы?
— Хотел... — чуть мнется он, — хотел быть с тобой рядом, ты мне очень дорога...
Волны счастья внутри накатывают все сильнее. Простые слова, а сколько в них скрыто, неужели я это слышу?
— Вера, нужно будет послезавтра отвезти детей к твоим родителям или оставить у кого-то из друзей. Нам необходимо быстрее оформить тебе визу.
Все — волн больше нет, внутри меня полный штиль, который не сулит ничего, кроме боли и разочарования... У меня нет друзей, а родители не хотят меня видеть... Для них я уже давно умерла.
Глава 14. Вера
После моего замужества я мало общалась с родителями, мне нет за это прощения... При каждой встрече с мамой и папой я постоянно видела в их глазах вину, это было больно. Мои родители страдали из-за меня, и чтобы причинять им меньше страданий, я стала реже к ним приезжать, все общение свелось к телефонным звонкам... Только сейчас понимаю, как глупо и эгоистично я поступила — сама вычеркнула из жизни своих родителей, сама дала им понять, что они мне не нужны... Вот и они отвернулись от меня, как и мои братья и сестры. Общалась я только с Викой, старшей сестрой.
Наверно, Господь наказал меня болезнью за мои проступки... Я отвернулась от своих родителей. По сути, сломала жизнь Олегу и себе... утратила веру в лучшее. Моя болезнь — это испытание, которое я либо преодолею и смогу жить счастливо дальше, либо сломаюсь и умру. Мне не ведомо мое будущее, мне не выпросить у Всевышнего подсказки, как действовать дальше, остается только просто идти вперед...
Завтра я должна буду ехать в Москву с Вэлом, а сегодня мне предстоит встреча с родителями... Сколько я их уже не видела: год, два? Я плохой ребенок, потому что и не помню, когда была последний раз в родительском доме. Даже известие о своей болезни, я передала им через сестру, а она в ответ рассказала все, что они обо мне думают...
Вэл с детьми приедет чуть позже, я уговорила его так сделать, хоть он и хотел поехать со мной и поддержать меня. Нет, это мое испытание, мне его нужно пройти самой.
Нужно сейчас думать не только о себе и своих страхах, но и детях, а их мне действительно не с кем оставить. Родители — это единственный выход.
В родной город я отправилась на автобусе рано, хотя ехать недолго, около двух часов. И всю дрогу до дома думала, что же скажу родителям, как буду себя вести, как отреагируют родители на мое появление...
Погода за окном, словно чувствуя мое внутреннее состояние, сделала сегодняшний день пасмурным и холодным.
Около родительского дома я замерла — смелости у меня отродясь не было. Страшно, опять страшно!
Страх — убийца разума. Мне просто нужно перестать бояться... Не знаю, сколько бы простояла, но резкий холодный дождь заставил меня вбежать в подъезд. А потом я решилась — дошла до квартиры родителей и нажала звонок...
Ожидание — это маленькая смерть, за небольшой промежуток времени вся жизнь проносится перед глазами. Раздается звук открывающегося замка — на пороге стоит мама...
Я обещала себе не плакать, просто говорила, что от страха не пророню ни одной слезы, но как сдержать эмоции, когда перед тобой самый родной, самый близкий тебе человек.
— Верочка? — тихо шепчет мамочка и хватается за сердце.
Я бросаюсь к ней, она обнимает меня и крепко прижимает к себе.
— Доченька моя...
— Мама...
Мы так и стоим с ней на пороге, обнявшись и плача. Нам не нужно слов, действий, никто не поймет друг друга лучше, чем мать и ее дитя. Между ними всегда существует невидимая, но таинственная связь.
— Как я тебя давно не видела, моя Верочка...
Мама гладит мое заплаканное лицо своими морщинистыми руками и улыбается, а у меня сердце кровью обливается, душа на части рвется, я сама себя готова бросить зверям диким на растерзание — как я могла отказаться от своих родителей, какой же неблагодарной дочерью я выросла...
— Ой, что это мы, — начинает суетиться мама, — стоим на пороге. Ты, наверно, устала, проходи скорее.
Я раздеваюсь и прохожу в квартиру. Здесь почти ничего не изменилось: ну обои новые, шкаф в прихожей... а дух прежний, родной, любимый... Как вор, украдкой касаюсь стен, мебели, узоров на зеркале — словно через прикосновение я заряжусь энергией, которую впитывала в детстве.
— Доченька, иди скорее сюда, — зовет меня мама с кухни, — мы с папой тут.
Папа... мне снова страшно, но я иду. Он сидит ко мне спиной, смотрит в окно... Со спины почти не видно изменений, произошедших в отце с годами...