Она быстро пошла к человеку, которому, как считала, обязана своим сегодняшним успехом. Конечно же, Алекс помог ей. Без него она бы так и ушла из корпорации: ни с чем и никем. Он настоял, чтоб она осталась и показала себя. Мысли одолевали ее. Именно в этот момент Кира осознала, что он не безразличен ей. И даже больше. Теперь, когда она не его подчиненная, возможно, у них будет шанс попробовать начать отношения, пускай и с банального секса. Он слишком сильно притягивал ее к себе своей харизмой и внешностью.
Кира постучала в дверь его кабинета, а затем заглянула внутрь. Второго секретаря не было на месте, и она не могла уточнить, есть ли кто-то у Алекса.
Он не сразу понял, кто вошел, и продолжал сидеть, подперев лицо рукой и с хмурым видом рассматривая бумаги. На нем не было пиджака, только бирюзовая рубашка, которая очень шла ему. Да и вообще, Кира не могла вспомнить день, когда бы он не выглядел неотразимым, мужественным и красивым.
– Я постучала, но ты, наверное, не услышал, – мягко сказала она.
Алекс поднял на нее свой взгляд, будто приходя в себя после тяжелых мыслей. Его лицо нисколько не смягчилось, даже когда Кира нежно улыбнулась.
– Не важно, говори, что хотела, – отрезал он.
Ей пришлось собраться с силами. Выразить ему сейчас благодарность было абсолютно необходимо. Вид его не располагал к этому, но Кира решилась:
– Я пришла поблагодарить тебя за помощь. Признаюсь, утром мне показалось, ты не намерен выполнять свои обещания. Но ошиблась.
Алекс сосредоточенно изучал ее лицо, а затем встал и подошел к ней ближе. Он был серьезен и сконцентрирован. Киру закралось в душу нехорошее предчувствие, но было непонятно, почему Алекс так напряжен.
– Объясни мне, о чем ты говоришь.
Кира поежилась. Он нависал над ней и казался выше, чем обычно. Она не хотела признаться себе – он пугает ее.
– Меня переводят в отдел Эндрю его помощником, чтоб я могла ближе ознакомиться с предстоящей работой.
И если минуту назад Алекс казался ей хмурым, то сейчас его лицо выражало злость и негодование.
– Ты хочешь сказать, что мой отец перевел тебя в свой штат и не спросил меня?
– Да, но я думала, вы это обсудили, – непонимающе сказала Кира и затаила дыхание.
– Дело в том, что я не предлагал тебя на эту должность. И ты права, я и не собирался этого делать, – ядовито произнес он.
Кира не подозревала: Алекс мог быть очень жестким и жестоким.
– Знаешь почему? – спросил он и положил свои руки ей на плечи, а затем на лицо.
Кира просто не понимала, что происходит, почему он так себя ведет.
– Потому что был уверен: твою кандидатуру не одобрят. Ты женщина. Мой отец категорически настроен против женщин в своем трудовом коллективе. Он считает, что ваше место – максимум должность секретаря. Я не верю тебе. Это просто ошибка.
Не слова Алекса больно ранили, а тон и его эмоции при этом. Он будто презирал ее и стремился растоптать, как делал это Круз-старший на первом собеседовании. Но это было так не похоже на Алекса.
– Почему ты так злишься? – спросила Кира.
Глаза Алекса заблестели, как у опасного хищника перед прыжком. Было видно, что с его уст готовы сорваться злые слова, но он отвернулся и пошел к столу.
– Желаю успехов на новой должности. Карьера – всё, что тебе нужно, ты на пути к победе над собой.
Киру больно ранило его поведение, хотя она давно привыкла к окружающей ее атмосфере напряжения, борьбы и конкуренции. В его словах был намек на ее поведение тем вечером, когда она болела.
– Алекс, ты нравишься мне. Но я всегда хочу максимума, – мягко произнесла она, глядя ему в глаза и пытаясь вложить в слова чувства, переполняющие ее. – Не буду врать, я тоже хочу тебя.
Алекс глубоко дышал и поедал ее глазами:
– Так что же нам мешает?
– Мешает твое нежелание принять факт: я могу быть с тобой душой и телом, но потребую взаимности. Ты сможешь мне дать это?
Они оба знали, что он никогда не пообещает ничего подобного. Более того, для Алекса она не была даже увлечением, только желанной игрушкой, которую он жаждал получить.
– По-моему, слишком все усложняешь, – ответил он, не желая себе признаваться в ее правоте.