Доктор осмотрел Киру. Он узнал девушку, которую лечил раньше, и недовольно посмотрел на Алекса.
– Объясните, кто и зачем довел эту женщину до такого состояния? Ее нужно срочно госпитализировать. Пульс слабый.
Алекс замер на месте.
– Делайте все, что необходимо, – только и смог сказать он в ответ.
Фарел посмотрел на бледное лицо Алекса Круза, который находился в состоянии глубочайшего стресса. За все годы их сотрудничества ему никогда не приходилось наблюдать такое растерянное состояние всегда уверенного в себе молодого человека. Впрочем, в этой ситуации было что-то ненормальное. Сейчас не было времени во всем разбираться.
Спустя час Алекс стоял в палате рядом с Кирой. Ей сбили температуру, но организм был истощен, и ей поставили капельницу. Он смотрел на ее проколотую иглами нежную кожу руки, и его охватила жалость. И хоть доктор объяснил ему, что угрозы для жизни Киры нет, его сердце ныло от сознания своей вины. Алекс просидел рядом с ней всю ночь. Он смотрел на нее, держал за руку.
– Прости меня, – шептал он.
Мужчина знал, что она не слышит его, но было так важно сказать ей, что на душе:
– Я так нуждаюсь в тебе. Сам не знаю почему. Правильно было бы отказаться от тебя, знаю. Но у меня не получается. И вот мы здесь.
Он посмотрел на Киру и обрадовался, что она спит. Потому что сам себе показался идиотом. Но продолжал говорить, и от того становилось легче.
– Да, ты права. Всегда была права. Ты достойна лучшего. Но черт побери, как пересилить себя и дать тебе уйти?
Алекс смотрел на нее так долго, будто ждал ответа.
* * *
Через несколько дней Кира окончательно пришла в себя. До этого же она просыпалась, но не была долго бодрой. Ее организм не мог справиться со слабостью, она много спала. Ей сообщили, как и почему она попала в больницу. Но Кира не стала объяснять, что когда почувствовала себя плохо, у нее не было возможности даже позвонить в больницу. Она была одна в запертой квартире, без доступа к телефону. Она даже попыталась докричаться до охраны, но все ее попытки были тщетными.
Кира посмотрела в окно с тоской и болью в сердце. Ощущение давящей реальности заставило снова задуматься о ее плачевном положении и о том, на какие новые унижения обречет ее Алекс. Теперь она всерьез размышляла, что хуже: тюрьма или быть игрушкой Круза? Он всего лишь один раз продемонстрировал ей свое отношение к ней, и это было мучительно мерзко. Да, она всегда считала себя сильной женщиной, но теперь не была такой уверенной. Одно дело работать до изнеможения, жертвовать всем ради карьеры, но ситуация, в которой она оказалась, давно вышла за пределы разумного. Теперь Кира была в тупике и утратила возможность управлять своей жизнью. Мать предала и подставила, ее настоящий отец, вероятнее всего, хотел использовать ее в своей игре с Крузами. Что же касается Алекса, то все предельно ясно. Он хотел ее тело и теперь наслаждался победой. Он мстил и не спешил расставаться со своей игрушкой. Кира закрыла глаза и постаралась усмирить в себе гнев, обиду и разочарование. Алекс – мужчина, привыкший получать свое любой ценой. Она же самовольно отдала себя ему в руки. Был ли у нее выбор? Кира перебирала варианты сотни раз. И ничего не могла придумать. Крузы уничтожат ее одним щелчком пальцев. Можно обратиться к Райту, но в этом случае ее втянут в войну и всё, что происходит сейчас, будет казаться забавой на фоне бесконечных судебных заседаний и интриг. Это будет настоящим адом. Крузы никогда не отдадут свое и тем более найдут способ отомстить.
Плохие мысли прервало появление доктора Фарела. Это был мужчина зрелых лет с проницательным взглядом. Он поздоровался.
– Доброе утро, мисс Эштон, – он улыбнулся ей, в ответ Кира лишь выдавила из себя подобие улыбки. – Как вы себя чувствуете?
– Очень хорошо, – сказала она, хотя по-прежнему чувствовала слабость и легкое головокружение от снова нахлынувших переживаний.
– Тогда можем отпустить вас домой, – он сделал паузу. – Но все же мне бы хотелось поговорить с вами перед выпиской, – доктор, видимо, старался наладить дружеский контакт, потому что говорил мягким тоном.
Кира скрестила руки и насторожилась. Меньше всего ей хотелось, чтоб кто-то сейчас лез в ее и без того запутанную жизнь.