Алекс не верил ни единому ее слову. Он хорошо знал ее характер, она не способна на воровство или предательство, слишком ответственная.
– Когда ты передала формулу конкурентам? – спросил он.
Кира замешкалась.
– Какая разница?
– Ты ведь передала ее?
Кира вспомнила доказательства, в которых был зафиксирован патент на препарат, который назывался «Hd», и ее мать продала его, в чем призналась ей лично. Поэтому Кира уверенно ответила:
– Да, передала.
Она считала, что он разозлится и будет кричать. Кира старалась, чтоб никто не заподозрил ее в непричастности к этому делу и не стал рыть дальше. Ведь если выяснится, что переводчик выдал формулу, мать найдут и накажут по всей строгости закона.
– Зачем ты на это пошла? Ради денег?
– Да, – коротко ответила Кира.
– Я не верю тебе. И знаю, что тебя подставили. Клянусь, что выясню, кто это сделал, и сотру этого ублюдка в порошок.
Кира вскочила с места и гневно посмотрела на Алекса.
– Тебя не интересовали причины, когда предлагал сделку взамен на свободу. Теперь поздно докапываться до мнимой истины.
Алекс быстро подошел к ней с одной только целью обнять, но она резко отстранилась.
– Я сожалею о своем поведении. Вел себе непростительно. Но постараюсь загладить свою вину.
Кира разозлилась, устав от его напора.
– Да? И зачем тебе это, Алекс? Ты ведь получил, что хотел!
Она с вызовом смотрела на него, намекая на то, что его всегда интересовало лишь ее тело. Он хотел ночь с ней любой ценой, и неважно, что будет дальше. А дальше следовала пропасть. Огромная пропасть обиды, недоверия и боли.
– Ты единственная женщина, которую я хочу и душой, и телом, – произнес Алекс, сам шокированный своим заявлением.
Слова истины будто вырвались сами собой, и он наконец понял, что это действительно правда.
Но Кира злорадно засмеялась:
– А как насчет Аманды Фиверли? Кто она тебе?
Алекс застыл на месте.
– Я все знаю. Твой отец пригласил меня в кабинет и попросил лично провести пиар-компанию, связанную с твоей свадьбой. Ты ведь женишься на ней? – спросила Кира, заведомо зная ответ.
– Мне придется.
Он видел боль в ее глазах, которую не смогла скрыть.
– Как прекрасно, что мы наконец все выяснили.
Кира устало опустила голову и закуталась в халат. Она пыталась скрыть внезапно подступившие слезы. Ей казалось, что она не вынесет больше муки смотреть в глаза человеку, которого, похоже, очень сильно любит. И это рвало душу. Его нельзя было любить. Он ей не принадлежал. Все против. А смириться не было сил.
Алекс подошел к ней и, нежно обняв, поцеловал в висок. Ее волосы пахли свежестью и на ощупь напоминали шелк. Его сердце ныло и тосковало. Она была права с самого начала. Ему лучше было держаться от нее подальше. Но вот он держит ее в руках и не желает отпустить ни за что в мире. Она его сердце. Его смысл. В ней все, что ему было нужно. И он любил ее. Теперь понял это. Его любовь была такой силы, что он мог пожертвовать собой ради нее не задумываясь. Как сделал это в тот день, когда пообещал отцу жениться на Аманде взамен на свободу Киры. И хоть она и не передавала формулу, хоть и врала, что сделала это, даже не имея представления, что утечки в действительности не было, Алекс знал: его отец использует Киру как способ заставить его выполнить обещание. Отец мог и сам сфальсифицировать данные, чтоб усмирить сына. А значит, она в опасности, независимо от правды и реальных доказательств. Но сейчас было важно защитить Киру. И лучше будет, если они расстанутся навсегда.
– Я все знаю: твой отец пригласил меня в кабинет и попросил лично провести пиар-компанию, связанную с твоей свадьбой. Ты ведь женишься на ней? – спросила Кира.
Она говорила об Аманде Фиверли и заведомо знала его ответ.
– Мне придется, – сказал с грустью в голосе Алекс.
Именно этот его ответ стал отправной точкой мучительной агонии Киры. Больше ничто не имело для нее значения. Все, что было между ними, до этого момента утратило смысл. Казалось возмутительным враньем, никчемной игрой в романтические отношения. Видимо, она выдала свои мысли выражением лица, которое все-таки отражало бушующую в душе обиду.