– Давай обязательно поужинаем, нагоним все! – предложил Сергей, и его энтузиазм был заразительным.
– Обязательно, – улыбнулась Вероника, чувствуя, как тяжелый груз на ее плечах стал чуть легче. Впервые за долгое время она почувствовала не просто облегчение, а чистую, ничем не омраченную радость. Это была встреча с прошлым, которое вдруг подарило надежду на то, что и в настоящем может быть что-то хорошее.
Вечер в уютном ресторане пролетел незаметно. Звучал смех, звенели бокалы, а стол был завален тарелками от десертов. Они вспоминали бессонные ночи перед сессией, чудаковатых преподавателей, их первую, провалившуюся попытку поставить катетер на фантоме.
– До сих пор не понимаю, как мы вообще стали врачами, – смеялся Сергей, отодвигая тарелку с тирамису.
– Благодаря взаимной поддержке и литрам кофе, – улыбнулась Вероника. Она чувствовала себя расслабленно, почти как в те времена, когда главной заботой был завтрашний экзамен.
В разговоре наступила небольшая пауза. Вероника играла ложкой в остатках кофе.
–Я, кстати, сейчас не дома живу, – сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально. – Переехала в дедушкин дом.
Сергей внимательно посмотрел на нее. Его взгляд был умным и понимающим.
–Я знаю, – тихо сказал он. – Обо всем знаю. Про аварию... про Макса.
Вероника резко подняла на него глаза. В них читались и боль, и стыд.
–Все в курсе, – горько усмехнулась она. – Это же такой маленький мир.
– Не все, – поправил он. – Но такие вещи трудно скрыть. Я был в шоке, когда услышал. Просто не верилось, что так можно... ошибиться. И что твой отец... – Он не договорил, понимая, что лезет в опасную зону. – Мне жаль, Роня. Это должно быть невыносимо тяжело для тебя.
Его слова не звучали как осуждение или любопытство. В них было просто сочувствие. И впервые за долгое время Вероника почувствовала, что ее боль видят и понимают, не осуждая.
– Да, – коротко кивнула она, глотая комок в горле. – Спасибо.
Сергей больше не стал развивать тему, ловко переведя разговор на свои злоключения в американской командировке. Он подвез ее к дому дедушки на своей машине.
– Спасибо за вечер, – сказала Вероника, выходя. – Было так... нормально. Как будто ничего и не менялось.
– Мир тесен, а наша дружба – тем более, – улыбнулся он. – Если что – звони в любое время. По любым вопросам. Держись, Роня.
Он дождался, пока она зайдет в дом и зажжется свет в окне, прежде чем тронуться с места.
Вероника прислонилась к закрытой двери, слушая, как звук его машины растворяется в ночной тишине. Встреча с Сергеем стала своего рода терапией. Она напомнила ей, что она – не только дочь Александра Игнатьева и сестра Максима, но и Вероника. Талантливый врач и верный друг. И что в ее жизни, пусть и пошатнувшейся, все еще есть опоры, не связанные с фамильным древом Игнатьевых. И это придавало ей сил для новых битв, которые ждали ее впереди.
Глава 12.
Алина тихо постучала в кабинет Вероники, заглянув в приоткрытую дверь. В ее руках был сверток с домашним печеньем — маленький, но такой трогательный знак благодарности.
– Вероника Александровна, можно на минуточку?
– Конечно, Алина, проходи, – Вероника отложила планшет с результатами МРТ Тимура и жестом пригласила девушку сесть.
– Я просто... хотела спросить, – Алина нервно перебирала край свертка. – Как он? Есть... какие-то сдвиги? Я вижу, что он стал спокойнее, даже как-то... светлее. А ноги?
Вероника мягко улыбнулась. Она видела, с каким трудом дается Алине эта надежда, как она боится снова обжечься.
– Все идет хорошо, Алина. Очень хорошо, – начала она, выбирая слова. – Мышечный тонус постепенно улучшается, реакция на стимуляцию становится более выраженной. А самое главное — он начал бороться. Он выполняет все процедуры, даже самые неприятные, и это уже половина успеха.
Глаза Алины засияли, но Вероника, предвидя этот всплеск, мягко, но твердо добавила:
– Но я не могу и не хочу обещать вам быстрого результата. Нервная ткань восстанавливается очень медленно. Мы можем работать месяцы и видеть лишь микроскопические сдвиги на энцефалограмме, которые не заметны глазу. А потом может случиться прорыв. А может и не случиться. Я не волшебник.
Она посмотрела на Алину прямо, с профессиональной честностью, которую та заслуживала.