Вероника застыла. Она все поняла. Это был отец. Он либо узнал о ее тайных методах лечения и решил положить этому конец, либо просто посчитал, что отбыл номер и достаточно помог человеку, чью жизнь разрушил его сын. Холодная ярость начала закипать у нее внутри.
– Что это значит? – тихо переспросила она.
– Это значит, что послезавтра пациент Зорин будет выписан. Если, конечно, он не сможет оплачивать стационар и процедуры самостоятельно. А стоимость, вы понимаете...
Вероника понимала. Сумма была неподъемной для Алины и Тимура.
– Хорошо, я разберусь, – голос ее прозвучал глухо. – Спасибо, что предупредили.
Когда дверь закрылась, она опустила голову на руки. Это был крах. Все ее планы, все тайные исследования, тот хрупкий прогресс, которого удалось достичь... Все могло рухнуть из-за решения ее отца. Тимура выбросят обратно в ту самую маленькую квартирку и в то самое отчаяние, из которого она с таким трудом начала его вытаскивать.
И самое ужасное было в том, что она не могла ничего сказать. Не могла признаться, что тайно экспериментирует на нем. Не могла публично умолять отца о продлении квоты, не раскрыв всех деталей. Она чувствовала себя в ловушке.
Встав из-за стола, она подошла к окну и сжала руки в кулаки. Война с отцом вступала в новую фазу. И на кону была не только ее профессиональная гордость, но и будущее человека, который, сама она того не желая, стал для нее гораздо больше, чем просто пациент.
Глава 13.
Не в силах сдержать ярость, Вероника набрала номер отца. Трубку взяли почти сразу.
–Папа, это что такое? Ты отзываешь квоту Тимура Зорина? – ее голос дрожал от бессильного гнева.
–Решение принято, – ответил Александр Сергеевич холодно и безапелляционно. – Мы оказали ему достаточную помощь. Пора закрыть этот вопрос.
–Закрыть вопрос? Ты хочешь просто выбросить его на улицу, как отработанный материал? Это бесчеловечно!
–Это – бизнес, Вероника. И я не собираюсь бескременно содержать человека, который не представляет для клиники коммерческого интереса. Разговор окончен.
Он положил трубку. Вероника в ярости швырнула телефон на диван. Он видел в Тимуре только вопрос, который нужно закрыть. У нее же перед глазами стояло его лицо, впервые за долгое время озаренное улыбкой.
Она села, пытаясь унять дрожь. Злиться было бесполезно. Нужно было действовать.
Час спустя в ее кабинет вошла встревоженная Алина. Вероника, не видя другого выхода, рассказала ей все. О том, что финансирование лечения заканчивается, и о невозможности его продлить.
– Но я не могу просто так прервать его лечение сейчас, – закончила Вероника, глядя на побледневшее лицо девушки. – Прогресс есть, он хрупкий, и если остановиться, мы можем потерять все.
– Но что же нам делать? – прошептала Алина, в глазах которой плескался ужас. – У нас таких денег нет...
– У меня есть предложение, – тихо сказала Вероника. – Неофициальное. Я живу одна в доме своего деда. Он большой, и я бываю там нечасто. Там есть отдельный вход и комната на первом этаже. Тимур может жить там. Бесплатно, конечно. Я буду продолжать его лечение там, после моих рабочих смен. А Маша... – Вероника сделала над собой усилие, чтобы произнести это. – Маша сможет приходить ему помогать. И я могу организовать транспорт для его поездок на основные процедуры в клинику, которые нельзя провести на дому.
Алина смотрела на нее с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Это было не просто предложение помощи. Это был невероятный, рискованный шаг.
– Вы... вы уверены? – наконец выдохнула она. – Это же ваше личное пространство... И Тимур, он... он может быть трудным.
– Я уверена, – твердо сказала Вероника. Для нее это был уже не просто порыв; это было единственное правильное решение. – Скажите ему. Решайте сами. Но предложение остается в силе.
После ухода Алины Вероника снова осталась одна. Она понимала, что стирает последние границы. Теперь она будет не только его тайным врачом, но и его хозяйкой. Это могло разрушить их хрупкие профессиональные отношения. Но это был единственный способ не бросить его на полпути. И теперь все зависело от того, согласится ли на это гордый и обиженный на весь мир Тимур.
Алина зашла в палату, где Тимур смотрел в окно. Лицо ее было бледным, а руки слегка дрожали.
– Тим, нам нужно поговорить, – начала она, садясь на стул рядом с его коляской.
Он повернул голову, сразу уловив нотку паники в ее голосе.