–Что случилось?
Она глубоко вздохнула и выложила все как на духу: о внезапном окончании финансирования, о невозможности оплачивать лечение самим, и о неожиданном предложении Вероники.
– Она предлагает тебе переехать к ней. В дом ее деда. Говорит, будет лечить тебя там, – закончила Алина, глядя на него с надеждой и страхом.
Лицо Тимура сначала выразило полное непонимание, а затем мгновенно окаменело.
–Ты с ума сошла? – его голос прозвучал резко и громко. – В дом к Игнатьевым? После всего, что они сделали? Это какая-то насмешка! Я не пойду туда на порог! Ни за что!
– Тимур, послушай меня! – голос Алины дрогнул. – У нас нет выбора! Либо ты переезжаешь к ней и продолжаешь лечение, либо мы возвращаемся домой, и все... все, чего мы добились за эти недели, пойдет насмарку! Ты снова будешь лежать в той комнате и смотреть в потолок!
– И что? – он яростно повернул коляску к ней. – Лучше быть беспомощным у себя дома, чем быть обязанным им! Ты хочешь, чтобы я жил на их милости? В доме, который куплен на деньги, заработанные такими, как я?
– Я хочу, чтобы ты ходил! – вдруг крикнула Алина, и слезы, наконец, хлынули из ее глаз. Она встала перед ним, маленькая и вся в слезах. – Я устала, Тим! Я так устала тащить все одна! Я тащу тебя, я тащу работу, я тащу нашу жизнь! И вот сейчас нам протянули руку. Не они, а она! Вероника! Она не такая! Она борется за тебя, я это вижу!
Она упала на колени перед его коляской, схватив его руки.
–Пожалуйста! Я умоляю тебя. Сделай это ради меня. Дай нам этот шанс. Если не для себя, то для меня. Я больше не могу так... Я не могу смотреть, как ты сдаешься.
Тимур смотрел на ее трясущиеся плечи, на мокрое от слез лицо, и его гнев начал таять, сменяясь тяжелым, давящим чувством вины. Он видел, как она истощалась все эти месяцы, и всегда думал только о своей боли, своей обиде.
Он молчал долго. Алина всхлипывала, прижавшись лбом к его коленям.
– Ладно, – наконец прошептал он хрипло. – Хватит. Не плачь.
Он медленно поднял руку и коснулся ее волос.
–Ладно. Я согласен. Ради тебя.
Алина подняла на него заплаканное лицо, и в ее глазах вспыхнул огонек облегчения. Она знала, что это была не его победа, а ее. И это была самая тяжелая победа в ее жизни. Но это был шанс. И сейчас для нее было важно только это.
Глава 14.
Вероника застала Сергея в ординаторской, где он пил кофе, разбирая свежие анализы. Увидев ее взволнованное лицо, он сразу насторожился.
– Роня, что случилось? Ты как будто видела привидение.
– Хуже, – она тяжело вздохнула, опускаясь на стул напротив. – Отец отозвал финансирование лечения Тимура Зорина. Его выписывают послезавтра.
Сергей присвистнул, отставив кружку.
–Жестко. Хотя... не удивлен. Для Александра Сергеевича это был вопрос репутации, а не милосердия. Дальше-то что? Парень возвращается домой, и все на этом?
Вероника замолчала, собираясь с духом. Сказать это вслух означало окончательно признать, насколько глубоко она погрязла в этой истории.
–Нет. Не возвращается. Я... я предложила ему переехать ко мне. В дом дедушки.
В ординаторской воцарилась гробовая тишина. Сергей уставился на нее, его брови поползли вверх, выражая полнейшее непонимание.
–Ты... что? – он проговорил медленно, будто проверяя, правильно ли расслышал. – Ты пригласила парня, которого твой брат сбил, и которого твой отец вышвыривает из клиники, жить к себе домой? Вероника, ты в своем уме?
– У меня не было выбора, Серёж! – вспыхнула она. – Он на пороге реального прогресса! Если сейчас все бросить, мы откатимся назад, и шанса может больше не быть! А дома у него нет ни оборудования, ни возможности приезжать сюда каждый день!
– Так найми ему сиделку, оплати курсы реабилитации в другом месте! Но пустить его к себе? – Сергей провел рукой по волосам. – Ты понимаешь, на что это похоже? Это выглядит как... как чудовищная вина твоей семьи, которую ты взвалила на себя. Или что-то еще более личное.
Его последние слова повисли в воздухе тяжелым намеком. Вероника покраснела.
–Это не личное! Это профессиональная необходимость!
– Не обманывай себя, Роня, – Сергей покачал головой, и в его глазах читалась не злость, а тревога. – Я видел, как ты на него смотришь. Ты впуталась в его историю по уши. И сейчас ты стираешь последнюю грань между врачом и... кем-то еще. Это опасно. И для тебя, и для него.