– А что мне было делать? Бросить его? – ее голос дрогнул.
– Иногда профессиональная дистанция – это и есть лучшая помощь, – мягко сказал Сергей. – Но ты уже приняла решение. Я могу только надеяться, что ты знаешь, что делаешь. И что ты готова к последствиям.
Он встал и, проходя мимо, положил руку ей на плечо на секунду.
– Роня... будь осторожна, ладно? Как твой друг, я прошу тебя об этом.
После его ухода Вероника осталась сидеть в тихой ординаторской. Слова Сергея били точно в цель. Он был прав. Она перешла все мыслимые границы. Но отступать было поздно. Теперь ей предстояло жить под одной крышей с человеком, который был для нее и пациентом, и тайной исследовательской миссией, и... чем-то еще, в чем она боялась себе признаться.
В короткий срок комната на первом этаже, когда-то служившая деду кабинетом, была тщательно подготовлена. Вероника убрала все лишнее, оставив просторную кровать, прикроватную тумбу, широкий стол у окна и несколько пуфиков. Она установила поручни у кровати и в коридоре, ведущем в санузел, принесла просторный халат и положила на стол стопку свежих полотенец. Комната пахла свежестью и легким ароматом лаванды, стараясь казаться гостеприимной, а не больничной.
Когда во двор въехала машина с Алиной за рулем, а следом такси с Вероникой и Машей, в воздухе повисло напряжение.
Вероника вышла первой, ее лицо было маской спокойной собранности. Она помогла Маше разгрузить скромные пожитки Тимура — спортивную сумку и сверток с книгами.
Алина, бледная и взволнованная, открыла дверь и помогла брату перебраться в коляску. Тимур не смотрел по сторонам, его взгляд был прикован к земле. Он был напряжен, как струна, и каждый мускул на его лице кричал о унижении, через которое он проходил.
– Проходите, – тихо сказала Вероника, открывая входную дверь. – Комната прямо здесь, слева.
Они въехали в прихожую, а затем в комнату. Алина, войдя первой, обвела взглядом чистую, светлую комнату, и ее лицо на мгновение расслабилось в безмолвной благодарности. Здесь не было и намека на больничную стерильность, это было... уютно.
– Спасибо, – прошептала она, глядя на Веронику.
Тимур медленно поднял глаза. Он осмотрел комнату, поручни, вид из окна на заросший сад. Его взгляд скользнул по Веронике, но не задержался. В его глазах читалась сложная смесь — обида, неловкость и тень любопытства.
– Здесь есть все необходимое, – деловым тоном сказала Вероника, ломая неловкое молчание. – Если что-то понадобится, я буду наверху или в клинике. Маша будет приходить каждый день в одно и то же время.
– Я помогу ему устроиться, – вызвалась Маша, своим спокойным присутствием немного разряжая обстановку.
– Хорошо, – кивнула Вероника. – Алина, поможешь мне внести вещи на кухню?
Она дала им время остаться одним — Тимуру и Маше. Ей было больно видеть, как ему комфортнее с сиделкой, чем с ней, но это было необходимо.
Когда они с Алиной вышли в коридор, за дверью послышался тихий, сдержанный голос Маши и через мгновение — короткий, негромкий ответ Тимура.
Они въехали. Началась новая, самая сложная и неопределенная глава этой истории, где врач и пациент стали соседями, а границы между долгом, виной и зарождающимся чувством окончательно стерлись.
Глава 15.
Дверь в кабинет Вероники с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Александр Сергеевич. Его лицо было багровым от гнева, а глаза горели холодным огнем. Он захлопнул дверь с такой силой, что стеклянная перегородка задрожала.
– Объяснись! Сию секунду! – его голос пророкотал, как раскат грома, в тишине кабинета. – Это правда?! Этот... этот Зорин теперь живет в доме моего отца? В твоем доме?
Вероника медленно поднялась из-за стола. Сердце бешено колотилось, но она выпрямила спину и встретила его взгляд.
– Да, папа. Он живет там. Ему некуда было больше поехать, чтобы продолжить лечение.
– Лечение?! – Александр Сергеевич с силой ударил ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть папки с документами. – Ты совсем спятила? Ты понимаешь, на что это похоже? Дочь владельца клиники пускает к себе в дом пациента, чью семью мы... которому мы помогли! Это верх непрофессионализма! Это бред!
– Мы ему не помогли! – вспылила, наконец, Вероника. – Мы его покалечили! Вернее, твой сын покалечил! А ты просто откупился и теперь хочешь выбросить его, как мусор, когда он стал неудобен! Я не могу так поступить!
– Не смей так говорить! – он подошел к ней вплотную, и его рост вдруг стал давящим. – Я сделал все, что должен был! Я спас нашего мальчика от тюрьмы! А ты теперь ставишь под удар репутацию нашей семьи, играя в милосердную сестру! Или это что-то другое? – Его взгляд стал ядовитым. – Может, тебе просто скучно, и ты завела себе... питомца? Живет в доме деда, где никто не мешает...