– И хорошо, – кивнул Тимур, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла прочитать. Возможно, удовлетворение, что его слова возымели эффект. А возможно, и что-то еще.
Он откатился от стола, чтобы проехать в свою комнату, бросив на прощание:
–Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – автоматически ответила она.
Оставшись одна на кухне, Вероника понимала да, Тимур был прав. Стыдно. Но почему его защита Маши задела ее так глубоко? Почему его простые слова «она добрая» отозвались в ней такой горькой волной?
Она понимала, что это иррационально. Нелепо. Но это не делало чувство менее острым. Война внутри нее продолжалась, и на этот раз на поле боя сошлись стыд, раскаяние и та самая, все усиливающаяся, ревность.
На следующее утро Вероника чувствовала себя ужасно. Не только из-за вчерашней усталости, но и из-за грызущего чувства вины. Первым же делом, едва придя в клинику, она попросила Машу зайти к ней в кабинет.
Когда сиделка вошла, робко улыбаясь, Вероника тут же начала извиняться.
–Маша, прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Я была не права, сорвала на тебе зло. Ты прекрасный специалист, и я очень ценю твою работу.
Маша, видимо, уже успокоилась и отнеслась к ситуации с пониманием.
–Да ничего, Вероника Александровна, я все понимаю. У вас нагрузка огромная. – Она замялась, глядя в пол, и затем добавила, слегка покраснев: – И признаться, я может, и правда слишком много времени провожу с Тимуром... Просто он... он мне очень нравится.
Она произнесла это просто и искренне, и ее глаза засветились тем теплым, мягким светом, который не спутаешь с простой симпатией пациента.
Для Вероники эти слова прозвучали как пощечина. Еще один укол ревности, на этот раз – острый и точный, пронзил ее. Это было уже не просто предположение Сергея, а прямое признание. Другой женщине нравится Тимур. И эта женщина – добрая, заботливая, всегда улыбчивая Маша, которая проводит с ним дни напролет, пока Вероника пропадает на работе.
– Я... я понимаю, – с трудом выдавила Вероника, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки. – Он... он, конечно, интересный человек.
– Да? Вы тоже так думаете? – обрадовалась Маша, восприняв это как поддержку.
Вероника лишь кивнула, не в силах говорить. Она чувствовала себя абсолютно глупо. Ее собственная, еще не осознанная до конца ревность, теперь столкнулась с открытым и простым чувством Маши. И на ее стороне не было никаких преимуществ – только груз вины, усталость и стена недопонимания, выстроенная между ней и Тимуром.
– Ладно, я пойду, – весело сказала Маша, направляясь к двери. – Еще раз не переживайте! Все в порядке!
Дверь закрылась, и Вероника осталась одна со своей болью и досадой. Теперь она понимала это с пугающей ясностью. Ее волновало не просто справедливое отношение к пациенту. Ей было не все равно, кто находится рядом с Тимуром. И это «не все равно» имело один-единственный корень, который она больше не могла отрицать.
Глава 20.
Несколько дней Вероника провела в состоянии странной, отрешенной апатии. Она работала на автопилоте, избегая лишних контактов. Мысль о том, что у Маши к Тимуру настоящие, чистые чувства, а ее собственные эмоции — лишь сложный клубок вины, жалости и профессиональной одержимости, заставила ее отступить. Она не предпринимала ничего, погрузившись в работу и стараясь не думать о том, что происходит в ее доме без нее.
В один из таких дней Алина и Тимур пришли к ней в кабинет на плановый осмотр. Вероника, собравшись с духом, говорила ровным, профессиональным тоном.
– Прогресс, безусловно, есть, – она показывала им свежие графики электронейромиографии. – Мышечный ответ становится стабильнее, диапазон движения понемногу увеличивается. Это медленный процесс, но мы движемся вперед.
Тимур молча слушал, его взгляд был внимательным, но отстраненным. Алина же сияла от надежды.
– Главное, что не стоит на месте, – улыбнулась она.
Осмотр закончился. Они начали собираться, когда в кабинет без стука вошел Сергей.
– Роня, ой Вероника Александровна, вот вы где! – он улыбнулся, оглядев собравшихся. Его взгляд на секунду задержался на Веронике, и он, кажется, сразу понял ее напряженное состояние. Затем он обратился к Алине и Тимуру: – Я как раз собирался ехать домой, у меня машина прямо у входа. Могу вас подбросить, куда надо. Вам к Веронике, да? И вас Вероника, захвачу.
Предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Вероника замерла. Мысль о том, чтобы сидеть в одной машине с Тимуром, наблюдать, как он будет общаться с Сергеем, а потом вернуться в дом, где, возможно, его ждет Маша, была невыносимой.