– Удобно? – спросил он, глядя в книгу, чтобы скрыть смущение.
– Да, – коротко кивнула она. – Спасибо.
Он снова начал читать. Голос его поначалу срывался, но постепенно нашел свой ритм. Вероника закрыла глаза, слушая. Лежать было действительно намного комфортнее. Но теперь она осознавала каждую деталь: скрип его коляски, когда он слегка поворачивался, тепло его тела всего в паре метров от нее, сам факт того, что она лежит на его кровати.
Он тоже не мог сосредоточиться. Он видел ее расслабленную позу, ее руки, лежащие на одеяле. Комната, которая была только его убежищем, теперь делилась с ней самым прямым образом. Границы стирались, оставляя после себя смущение, но также и странное, трепетное чувство близости. Их ритуал перешел на новый, еще более глубокий уровень, и оба понимали, что обратного пути нет.
Глава 23.
Маша закончила массаж, ее руки, уставшие от работы, все еще лежали на его плечах. В комнате пахло маслом и тишиной, которая вдруг стала напряженной.
– Тимур, – тихо начала она, не убирая рук. – Я... мне нужно тебе кое-что сказать.
Он почувствовал, как ее пальцы слегка дрожат, и насторожился.
–Говори.
– Я не знаю, как это получилось, – она заговорила быстро, глядя куда-то мимо него. – Но каждый раз, когда я прихожу сюда, мне становится так тепло и спокойно. Ты такой сильный, несмотря ни на что. И умный. И я... – она сделала глубокий вдох. – Я влюбилась в тебя.
Она наконец посмотрела на него, и в ее глазах светилась надежда, смешанная со страхом.
Тимур замер. Он все понимал. Он видел ее доброту, чувствовал ее заботу. Но внутри него не было ответного трепета. Была лишь пустота, которую в последнее время заполнял совсем другой образ — уставший, с умными глазами и тихим голосом, который просил почитать.
– Маша, – его голос прозвучал мягко, но твердо. Он осторожно снял ее руки со своих плеч. – Ты замечательная. И я тебе очень благодарен за все. Но... это не взаимно. Я не могу... я не испытываю к тебе таких чувств.
Надежда в ее глазах погасла, уступив место боли. Слезы выступили на ресницах.
–Это из-за нее? Из-за Вероники? – прошептала она.
Он не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов.
Маша смотрела на его лицо, на эту новую, неприступную стену, и ею двигало отчаяние. Ей захотелось оставить хоть какой-то след, доказать, что ее чувства — не просто слова.
– Хотя бы раз... – выдохнула она и, не дав ему опомниться, резко наклонилась и прижалась губами к его губам.
Поцелуй был коротким, стремительным, горьким от слез. В нем не было страсти — только прощание и боль неразделенного чувства.
Последние дни Вероника летала. В ее душе, так долго пребывавшей в состоянии войны, вины и напряжения, наконец воцарился хрупкий, но настоящий мир. Вечера в комнате Тимура стали ее личным спасением, тихой гаванью, куда не долетали отголоски скандалов с отцом, усталость от работы и груз ответственности. Она чувствовала, как между ними растет что-то новое, теплое и пугающее, и позволяла себе просто плыть по этому течению, наслаждаясь моментом.
Книга Ремарка подходила к концу, и мысль о том, что ритуал может прерваться, вызывала у нее легкую панику. В свой выходной она специально поехала в книжный магазин и долго выбирала, пока не нашла толстый том — новый роман, который, как она надеялась, подарит им еще много вечеров вместе. Она представляла, как подарит ему книгу, как он удивится, как они начнут читать ее сегодня.
Сердце ее трепетало от предвкушения, когда она вернулась домой. Не переодеваясь, с заветной сумкой в руках, она почти бегом спустилась в его комнату, чтобы успеть до его дневных процедур с Машей.
Дверь была приоткрыта. Она уже собиралась войти с улыбкой, как замерла на пороге.
Картина, открывшаяся ей, врезалась в сознание, как лезвие. Маша, склонившись над его коляской, держала его лицо в своих руках. А он... он не отстранялся. Его глаза были закрыты, а губы были прижаты к ее губам. Это был тихий, нежный поцелуй.
Мир Вероники рухнул в одно мгновение. Все ее недавнее счастье, все надежды и тайные фантазии рассыпались в прах. Грохот падающей книги в ее сумке показался ей оглушительным.
Они отпрянули друг от друга. Маша вскочила, ее лицо пылало румянцем смущения. Тимур резко откатился назад, его взгляд был шокированным и растерянным.