Вероника фыркнула, но румянец, выступивший на ее щеках, выдал ее с головой. Она посмотрела на него, и на этот раз ее взгляд был ясным и открытым.
–Заметно?
–Как маяк в туманную ночь, – рассмеялся Сергей. – Так что, я угадал? Это... он?
Она кивнула, отставив чашку. Ее улыбка стала шире, счастливее.
–Да, – выдохнула она, словно сбрасывая с себя последние оковы сомнений. – Это он. Я... я не знаю, как и когда это случилось. Но я влюблена в Тимура. Безумно.
Она ожидала удивления, может даже легкого осуждения, но вместо этого лицо Сергея озарилось такой искренней, неподдельной радостью, что у нее навернулись слезы.
–Роня! Да это же прекрасно! – он схватил ее за руки и радостно потряс их. – Я же говорил! Я видел, как он на тебя смотрит! Наконец-то ты разрешила себе быть счастливой!
Затем его собственное лицо расплылось в немного смущенной, но сияющей улыбке.
–Похоже, у нас с тобой образовался семейный клуб по интересам. Ты не поверишь... У меня и Алины... у нас тоже кое-что завязалось. И, кажется, это нечто серьезное.
– Что?! – Вероника всплеснула руками, ее глаза округлились от изумления. – Серьезно? Ты и Алина?
– Да, – засмеялся он. – После того раза, когда я ее подвозил, мы начали общаться. Она... она удивительная. И у нас так много общего.
Они стояли посреди больничного коридора, два взрослых, умудренных опытом врача, и смеялись как дети, держась за руки. В этом смехе было все: облегчение за подругу, счастье за друга и странная, удивительная поэзия в том, как их жизни переплелись.
– Значит так, – просияла Вероника, снова беря свою чашку. – Теперь ты обязан делать ей сюрпризы и быть самым романтичным парнем на свете. Иначе я тебе этого не прощу.
– А ты, – парировал Сергей, подмигивая, – должна продолжать читать ему вслух. Очевидно, это работает лучше любой терапии.
Они разошлись по своим кабинетам, но ощущение легкого, праздничного безумия витало в воздухе. Два сложных, переплетенных клубка судеб начали наконец-то распутываться, создавая новую, светлую и полную надежд картину. И в центре этой картины были они — две пары, нашедшие друг друга среди обломков прошлого.
Вероника как раз заканчивала заполнять историю болезни, когда в дверь ее кабинета постучали. На пороге стояла Маша. Девушка выглядела крайне неловко: она теребила край своего медицинского халата и избегала смотреть Веронике в глаза.
– Вероника Александровна, можно вас на минуточку? – тихо попросила она.
– Конечно, Маша, проходи, – Вероника жестом пригласила ее внутрь, предчувствуя, о чем пойдет речь.
Маша закрыла за собой дверь и, так и не сев, заговорила, уставившись в пол.
–Я... я пришла попросить вас... снять меня с ухода за Тимуром. – Она выдохнула и наконец подняла на Веронику виноватый взгляд. – По... Из-за...
В ее глазах читалась смесь смущения, боли и решимости. Та самая сцена в комнате Тимура висела между ними незримой, но ощутимой преградой.
Вероника смотрела на нее без упрека. Она понимала. Понимала слишком хорошо.
–Тебе неудобно? – мягко спросила она.
– Да, – честно призналась Маша, и ее голос дрогнул. – И ему, наверное, тоже. И... и вам, наверное. После того, что вы видели... Я не могу делать вид, что ничего не было. И я не могу быть просто сиделкой. Мои чувства никуда не делись, а так... так это просто мучительно для всех.
Вероника кивнула. В ее душе не было ни злости, ни триумфа. Была лишь легкая грусть и уважение к искренности этой девушки.
–Я понимаю тебя, Маша. И я благодарна тебе за твою работу и за твою честность. Не переживай, я найду кого-то другого. Или как-нибудь иначе организую уход.
Облегчение отразилось на лице Маши.
–Спасибо, – прошептала она. – Вы очень добрый человек. И... и я рада за вас. И за него.
С этими словами она быстро развернулась и вышла, оставив Веронику в раздумьях.
Это была еще одна точка, поставленная в прошлом. Один из узлов распутался. И хотя ситуация была неловкой, Вероника чувствовала, что это правильный шаг для всех. Теперь ничто не мешало тому хрупкому, новому чувству, что зародилось между ней и Тимуром, расти без лишних теней и напоминаний о прошлом.
Глава 27.