–Да, Сережа мне признался. Я очень за него рада.
– И я за Алину, – тихо сказал Тимур. Потом его взгляд стал серьезнее. Он вытер руки о полотенце и взял ее за руку, еще пахнущую мукой. – А мы?
Вопрос повис в воздухе. Прямой, простой и такой пугающий. Вероника почувствовала, как по ее лицу разливается жар. В голове молнией сверкнула мысль о тайном исследовании, о лжи, которая все еще лежала между ними. Вместо ответа она, смущенно хихикнув, схватила щепотку муки с стола и бросила в него.
– Вот тебе и ответ!
Он отпрянул с комичным видом, а потом рассмеялся, и напряжение моментально растаяло.
Ужин прошел в легкой и веселой атмосфере. А после, как и положено, они устроились в его комнате. Вероника легла на кровать, прислонившись к изголовью с книгой, а Тимур устроился в своем кресле рядом. Она начала читать, но сегодня слова сливались в одно пятно. Все ее существо было сосредоточено на нем.
Он слушал, не сводя с нее глаз. Потом медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и накрыл ее ладонь, лежавшую на раскрытой странице. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг ее пальцев, тепло проникло глубоко под кожу.
Вероника замолчала на полуслове. Она подняла на него взгляд и утонула в его темных, серьезных глазах. В них не было вопроса, было лишь тихое, безмолвное приглашение.
Она медленно закрыла книгу и отложила ее в сторону. Не говоря ни слова, она наклонилась к нему. Он не двигался, затаив дыхание, его взгляд скользил по ее лицу, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь.
Их губы встретились несмело, почти робко. Это был не страстный, а вопрошающий поцелуй. Поцелуй-исповедь и поцелуй-прощение одновременно. Он был мягким, теплым и невероятно сладким. Она чувствовала легкое дрожание его губ и слышала, как бешено колотится его сердце — или это стучало ее собственное?
Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, он не отпустил ее руку, а лишь притянул ее ближе.
– Останься, – тихо попросил он, и в его голосе не было ни требований, ни страсти, лишь беззащитная, почти детская мольба. – Просто... останься. Не уходи.
Она ничего не ответила. Просто кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она сняла обувь, устроилась поудобнее на кровати, а он, с ее помощью, перебрался рядом. Они легли рядом в темноте, не говоря ни слова, лишь его рука крепко держала ее руку, а ее голова лежала на его плече.
И в этой тишине, в этом простом доверии, не нужны были ни слова, ни объяснения. Тайное исследование, боль прошлого, страх будущего — все это отступило на второй план. Впервые за долгое время они оба чувствовали, что нашли именно то, что искали, — место, где можно быть просто собой. И где можно, наконец, позволить себе уснуть, зная, что ты не один.
Вероника проснулась от того, что в щель между шторами пробивался уже по-настоящему яркий утренний свет. Первое, что она ощутила, — это тепло и вес его руки на своей талии. Второе — абсолютное, безмятежное спокойствие. На ее губах играла сама собой счастливая, ленивая улыбка. Она не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась с таким чувством.
Она нежно потянулась, стараясь не разбудить его, и просто лежала, слушая его ровное дыхание и чувствуя биение его сердца под своей щекой. Мир сузился до размеров этой кровати, и ему не нужно было быть больше.
И вдруг эту идиллию пронзил настойчивый звонок телефона. Вероника сонно потянулась к тумбочке, где он лежал, и нажала на кнопку, не глядя.
– Да? – ее голос был хриплым от сна.
– Роня, ты где?! – в трубке прозвучал встревоженный голос Сергея. – У тебя прием через пятнадцать минут, а тебя все нет! Все в порядке?
Вероника мгновенно села на кровати, с широко открытыми глазами. Она посмотрела на часы. Было уже полдевятого! Она проспала!
– Черт! Сергей, я... я выезжаю! Задержи их, пожалуйста!
Она бросила телефон и, как ураган, начала собираться. Тимур проснулся от ее суеты и смотрел на нее с затуманенным, сонным удивлением.
– Что случилось?
– Проспала! – выдохнула она, на ходу натягивая кофту и приводила волосы в порядок. Она подбежала к кровати, наклонилась и, придерживая его за щеку, быстро, но крепко чмокнула в губы. – Извини, убегаю!
С улыбкой, оставив его в легком недоумении и с тем же счастливым недоумением на лице, она вылетела из комнаты.
Через двадцать минут она, запыхавшаяся и с сияющими глазами, влетела в клинику. Сергей ждал ее у входа в отделение, скрестив руки на груди. Увидев ее раскрасневшееся, счастливое лицо и слегка помятый халат, он все понял. Его строгое выражение сменилось широкой, понимающей ухмылкой.