– Нет, – он поцеловал ее в макушку. – Это ты вернула меня мне. А я просто запечатлел это. Навсегда.
В тот вечер, держась за руки, они возвращались домой в наступающих сумерках. И оба понимали, что свидание стало не просто романтическим жестом. Оно стало новой главой. Главой, в которой они были уже не врачом и пациентом, а двумя целыми, исцелившими друг друга людьми, готовыми смотреть в будущее через один и тот же объектив.
Глава 35.
Тимур чувствовал себя на седьмом небе. После вчерашней фотосессии мир казался ярче, а будущее — безоблачным. Он решил сделать Веронике небольшой сюрприз. Заметив, что она забыла на кухне свой рабочий ноутбук, он решил установить на рабочий стол ту самую фотографию, где она смеется, запрокинув голову к солнцу — воплощение счастья, которое они обрели.
Он включил ноутбук. Ожидая, пока система загрузится, он с улыбкой представлял ее реакцию. Пароля не было и экран сразу ожил. И первое, что он увидел, была не пустой рабочий стол, а открытый файл.
Вероника, обычно такая педантичная, в спешке на работу просто свернула его, не закрывая. Это был файл с названием «Нейропластичность. Интегративный подход. Пациент Т.З.».
Сердце Тимура на мгновение замерло. «Т.З.» — Тимур Зорин. Любопытство, смешанное с нехорошим предчувствием, заставило его прокрутить страницу.
И мир рухнул.
Он не просто читал свою историю болезни. Он читал исследование. Со всеми гипотезами, цитатами из трудов ее деда, графиками, где его имя было заменено на «Объект Т.З.», протоколами экспериментальных методик, которые она применяла, не ставя его в известность.
«...первичные результаты показали активацию спящих нейронных связей при сочетании электростимуляции в точках, указанных П.Н. Игнатьевым, с...»
«...объект демонстрирует устойчивую положительную динамику,однако фаза регресса требует пересмотра дозировки...»
«...таким образом,метод показывает эффективность, но требует дальнейшего изучения на более широкой выборке...»
Слова «объект», «подопытный», «выборка» жгли его глаза, как раскаленное железо. Весь этот прогресс, вся эта надежда, все эти нежные слова и объятия... Все это время он был для нее всего лишь «объектом». Удобным подопытным кроликом, который к тому же влюбился в своего экспериментатора.
Вся боль, все унижение, вся ярость, которые он считал побежденными, нахлынули с новой, сокрушительной силой. Он сидел, сжав кулаки, глядя в экран, но уже не видя его. Он видел ее лицо — сосредоточенное во время процедур, нежное во время их вечеров. Было ли это все ложью? Была ли ее забота лишь частью протокола? Чтобы «объект» сохранял мотивацию и показывал лучшие результаты?
Он медленно встал, оттолкнув от себя ноутбук, словно он был ядовитым змеем. Тот самый шаг, который вчера был величайшей победой, сейчас дался ему с трудом — ноги были ватными не от слабости, а от шока.
Он не стал ничего ломать, не стал кричать. Глубокая, леденящая тишина опустилась на него. Он откатился в свою комнату, закрыл дверь и остался один на один с самым страшным предательством в его жизни. Предательством того, кому он доверил не только свое тело, но и свое сердце. А она все это время вела протокол.
Тимур двигался как автомат. Каждое движение, упаковка вещей в сумку, отдавалось в нем глухой, методичной болью. Он не испытывал ярости. Ярость требовала сил, а его душа была опустошена, выжжена дотла. Осталось лишь холодное, кристально ясное понимание: он не может оставаться здесь ни секунды дольше.
Он окинул взглядом комнату, которая за последние месяцы стала ему домом. Здесь пахло ее духами, здесь лежала книга, которую они читали вместе, здесь на тумбочке стояла ее чашка. Все это теперь казалось частью тщательно продуманной декорации, сценой, на которой он играл роль выздоравливающего пациента, в то время как она, невидимая для него, вела протокол эксперимента.
Он не оставил записки. Какие могут быть слова? «Спасибо за гостеприимство и за то, что использовала меня в качестве подопытного кролика»? Он просто ушел, тяжело опустился в такси, которое вызвал с телефона, и уехал, не оглядываясь на дом, ставший для него иллюзией.
***
Когда Алина вернулась с работы домой, ее встретила непривычная тишина в маленькой квартире. И тогда она увидела его. Тимур сидел в своей старой комнате, в своей же коляске, уставившись в стену. Его вещи были сброшены в угол в беспорядке.
– Тимур?! – ахнула она, подбегая к нему. – Что случилось? Почему ты здесь? С Вероникой что-то?