Цифры, отчеты, счета... Все шло своим чередом, пока ее взгляд не зацепился за странную запись в финансовом отчете годичной давности. Операция «Аппендэктомия. Пациент: Тимур Зорин.
Стоимость: 0 руб.
Отметка: «Вне очереди. Распоряжение А.С. Игнатьева».
Вероника нахмурилась. Бесплатные операции по квотам или по особым распоряжениям — не редкость. Но эта формулировка... Распоряжение Игнатьева А.С. — что, прооперировали вне очереди по личному распоряжению ее отца.
Она пролистала дальше. История болезни была скудной, послеоперационное наблюдение минимальным. Словно пациента поспешили выписать и забыть.
Сердце Вероники учащенно забилось. Это пахло не просто нарушением протокола, а чем-то более темным. Она вышла из кабинета и направилась к посту дежурной старшей медсестры, Анна, той самой, что говорила с ней в первый день.
– Анна Ивановна, не подскажете, что это за история? – Вероника положила распечатку с отчетом на стойку. – Пациент Тимур, год назад. Операция бесплатно и вне очереди.
Лицо опытной медсестры мгновенно стало непроницаемым, словно каменная маска. Она бросила быстрый взгляд на бумагу, а затем посмотрела куда-то мимо Вероники, в коридор.
– Это, Вероника Александровна, вопрос не ко мне, – произнесла она тихо, но четко. – Вам лучше спросить об этом у вашего отца. Александра Сергеевича. Он давал распоряжение.
В ее голосе не было ни страха, ни упрека — лишь абсолютная, отточенная годами осторожность. Это был не отказ помочь, а предупреждение. «Не лезь туда, куда не следует».
Вероника медленно забрала листок. Легкая дрожь пробежала по ее рукам, но это была не дрожь страха, а азарта охотника, учуявшего след.
– Понятно. Спасибо, – кивнула она так же спокойно.
Вернувшись в кабинет, она закрыла дверь. Клиника, которая всего несколько минут назад казалась ей местом спасения и новой цели, внезапно обрела тени. И одна из этих теней, длинная и неуловимая, тянулась от ее собственного отца. Она смотрела на документ, и ее охватило холодное, цепкое чувство. Это была уже не просто борьба за свою мечту. Это начиналось нечто большее. И первая загадка лежала перед ней, отпечатанная на бездушной бумаге.
Разговор Вероника откладывать не хотела. Приняла решение поговорить в этот же день. Она ждала отца дома.
Отец вернулся за полночь. Вероника слышала, как его машина подъехала к гаражу, как тяжелые шаги прозвучали в прихожей. Она сидела в гостиной, в темноте, и ждала.
– Лида, чаю, пожалуйста, – его усталый голос донесся с кухни.
– Мама уже спит, – тихо сказала Вероника, выходя из темноты гостиной. – Я приготовлю.
Александр Сергеевич кивнул, снял пиджак и опустился в кресло, проводя рукой по лицу. Он выглядел измотанным.
Вероника молча поставила перед ним чашку с горячим чаем. Пар поднимался в воздух, словно дым перед выстрелом. Она не села, а стояла напротив, сжимая в руках тот самый листок с отчетом.
– Папа, кто такой Тимур? – спросила она прямо, без предисловий. – Тот, кого прооперировали год назад бесплатно и вне очереди по твоему распоряжению.
Александр замер с чашкой на полпути ко рту. Его усталость мгновенно испарилась, уступив место напряженной собранности. Он медленно поставил чашку на блюдце. Звук получился громким в тишине ночного дома.
– Где ты это нашла? – его голос стал низким и опасным.
– В отчетах, которые ты заставил меня разбирать. Ответь мне.
Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза на мгновение.
–Это был Максим. Он сбил того парня на машине. Пьяный. Тимур был пешеходом. – Он говорил ровно, без эмоций, констатируя факты. – Переломы, угроза инвалидности. Чтобы не было уголовного дела, не было скандала, который уничтожил бы карьеру Макса еще до ее начала, мы предложили семье парня лучшую операцию и полную реабилитацию за наш счет. Без всяких условий. Они согласились.
– И что же? Он чудесным образом исцелился и сбежал? – язвительно бросила Вероника, ее голос дрожал от нарастающей ярости.
– Нет, – отец резко встал, его терпение лопнуло. – Мы сделали операцию. Успешно. А через неделю, в ту же ночь, когда его должны были перевести в реабилитационный центр, он просто... исчез. Выписался под свою ответственность. Мы искали его. Я лично. Чтобы доплатить, чтобы помочь. Но он даже не стал разговаривать со мной.