Алина слушала, затаив дыхание. В ее глазах снова появилась надежда, которую она, казалось, уже похоронила.
–Я... я попробую, – прошептала она. – Он будет кричать, он будет отказываться. Но я заставлю его. Я скажу, что это мое последнее условие, после которого я оставлю его в покое. Он не захочет, но сделает это для меня.
– Прекрасно, – Вероника достала свой служебный бланк и быстро написала несколько строк. – Вот направление на комплексное обследование. Моя визитка с личным номером. Звоните в любое время. Как только он будет готов.
Проводив Алину, Вероника осталась одна с папкой Тимура на столе. Она положила руку на обложку, ощущая тяжесть ответственности. Это было не просто лечение. Это была битва. Битва с последствиями поступка ее брата, с отчаянием пациента и с системой, которая когда-то позволила этому случиться. И она была полна решимости эту битву выиграть.
— Я все исправлю...— тихо проговорила Вероника.
Глава 7.
Прошло почти две недели молчания. Вероника уже начала бояться, что Тимур так и не согласится, когда однажды утром медсестра сообщила, что ее ждут Зорины.
Когда они вошли в кабинет, Вероника не могла не отметить перемену. Тимур был чисто выбрит, его темные волосы были аккуратно уложены. Он был в чистой, хоть и поношенной, рубашке. Без щетины и отчаяния его лицо обрело четкие, почти резкие черты – высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Он был очень красив, но его красота была холодной и отстраненной, как у мраморной статуи. Его глаза, те самые темные и глубокие, смотрели сквозь Веронику, словно она была частью мебели.
– Спасибо, что пришли, – начала Вероника, игнорируя его ледяной взгляд. – Алина, вы можете подождать здесь. Тимур, пройдемте, пожалуйста, в процедурный кабинет.
Он молча развернул коляску и последовал за ней.
В стерильной белизне процедурной комнаты напряжение достигло пика. Вероника надела перчатки.
–Мне нужно провести неврологический осмотр и оценить состояние мышц, – спокойно объяснила она. – Я буду прикасаться к вам, предупреждая о каждом действии.
Тимур молча кивнул, глядя в стену.
Осмотр был тщательным и профессиональным. Вероника говорила ровным, безличным тоном, но ее движения были без преувеличения ювелирными.
–Сожмите мои пальцы, – она вложила свои пальцы в его ладонь. Его хватка была слабой, но она это отметила без комментариев. Она проверяла чувствительность его ног и живота тонкой иглой, приговаривая: «Чувствуете это? Острее или тупее?» Он односложно отвечал: «Да», «Нет», «Тупее». Его взгляд оставался пустым.
Затем она перешла к ногам.Она взяла его правую ногу, полностью расслабленную и безжизненную, и начала пассивно сгибать и разгибать ее в колене, затем в голеностопе. Ее пальцы, сильные и чуткие, не просто двигали суставом, а «прислушивались» – оценивали сопротивление мышц, малейшие спазмы, точки гипертонуса.
–Здесь есть мышечный ответ, – тихо заметила она, больше для себя, ощущая легкое, едва уловимое сопротивление в одной из мышц бедра. – Небольшой, но есть.
И тут она сделала нечто,чего он явно не ожидал. Положив его ногу обратно на подставку коляски, она нажала большими пальцами на определенные точки на его пояснице, чуть выше таза – точки, связанные с меридианом почек и мочевого пузыря в китайской медицине, отвечающие за силу и подвижность ног.
–Чувствуете что-нибудь здесь? Тепло, покалывание, боль?
Тимур нахмурился,впервые оторвав взгляд от стены и посмотрев на нее с подозрением.
–Ничего, – буркнул он.
Но Вероника заметила,как на секунду сжались его веки. Он что-то почувствовал. Острую боль или всплеск сигнала. Он просто не хотел этого признавать.
Она закончила осмотр и сняла перчатки.
–Осмотр окончен. Спасибо. Теперь нужно сдать анализы и сделать МРТ на нашем аппарате, чтобы увидеть полную картину на текущий момент. Когда результаты будут готовы, я смогу дать вам точный ответ и предложить план действий.
Тимур молча направил коляску к выходу, не глядя на нее. Он был все так же холоден и скептически настроен. Но в процедурной осталось кое-что невысказанное: призрачное ощущение, что впервые за долгое время кто-то касался его не как беспомощного инвалида, а как пациента, в теле которого еще теплилась жизнь. И эти чуткие, знающие пальцы, нащупавшие едва заметный мышечный ответ, возможно, задели не только его мышцы, но и тонкую ниточку чего-то, что он в себе давно похоронил – надежды.