– Ну что, крошка, приласкаешь нас? Не всё же тебе полы здесь мыть, да жрать готовить, пора переходить к другим обязанностям – Виктор подошёл и склонился надо мной, выдохнув в лицо пары алкоголя.
– Уходи, ты пьяный, – я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мою руку и завел за голову.
– А ты строптивая, это заводит, пора попробовать, какая ты на вкус, – и он потянулся ко мне, чтобы поцеловать.
Я отвернула голову и скривилась от омерзения. Витя схватил меня за подбородок, сильно сжал и повернул к себе. Я начала брыкаться и орать. А когда он попытался меня поцеловать, вцепилась зубами в его губу.
– Сука! – и ударил меня по лицу наотмашь, аж в глазах потемнело.
Я вскочила с кровати и отбежала к дальней стенке, надеясь на то, что эти мудаки войдут в комнату, освободят дверной проём и у меня получится выскочить из комнаты.
– Парни, держите её, придётся усмирять и воспитывать эту бешеную.
И не успела я что-либо сделать, как эти два амбала оказались возле меня, схватили за руки и потащили к кровати.
Я кричала и вырывалась, одному, кажется, даже куда-то заехала, так как услышала приглушенный стон и отборный мат. Но хватку они не ослабили, продолжая крепко меня удерживать. Братец стал рвать на мне одежду, а его дружки стали меня лапать и лезть своими грязными руками под бельё. Я уже не кричала, а больше хрипела.
– Да заткните уже эту припадочную, может ей рот заклеим, и где Галя, она же хотела снять развратный репортаж, - ухмыляясь произнес братец.
От того, что я услышала, мне стало жутко. Как так можно? Ведь это мои родственники?!
– Витя, остановись – сквозь слезы простонала. - Ты же мой брат! Отпустите меня…
– Что здесь происходит? – Услышала голос дяди Бори. У меня аж голова закружилась от облегчения, тут же я почувствовала, что меня перестали удерживать.
Я быстро схватила покрывало, прикрылась им и забилась в угол кровати. Дядя стоял в дверном проеме и оценивал ситуацию, сзади него маячили Галя и тетя Люба. Видно, правильно расценив происходящее, дядя Боря с яростью посмотрел на Витю, который с вызовом смотрел на отца в ответ.
– Ты что, сучонок, творишь? – дядя подошел к Вите и схватил его за воротник майки. – А вы двое, чтобы духу вашего в моем доме не было, иначе я вызову полицию.
Дважды повторять не пришлось, выскочили они из комнаты быстро.
– Пап, ну что ты начинаешь, ничего такого здесь не происходило. Парни просто познакомились с Полькой, – начал оправдываться братец.
– Ты что думаешь, я слепой? Как ты мог до такого опуститься, гаденыш, это же твоя сестра?!
– Борь, прекрати орать на нашего сына и хватит обзывать его, я уверена, что он ни в чем не виноват. Это, скорее всего, эта пигалица крутила перед ними своим хвостом. Ты же знаешь поговорку: Су…
– Люба, а ну замолчи и уйди отсюда вместе с Галей, – прикрикнул на нее дядя. Та, поджав губы и со злостью глянув в мою сторону, ушла, закрыв дверь.
– Значит так… – дядя опустил голову и потер переносицу, тяжело вздыхая, – По-хорошему, конечно, выпороть бы тебя, но ты уже парень взрослый, не дойдет. Тогда поступим так: я лишаю тебя содержания на год, чтобы не было лишних денег для занятия всякими мерзостями, и в этом доме ты теперь будешь появляться только в нашем присутствии, поэтому отдай мне ключи. А теперь кыш с глаз моих, щенок! – и, толкнув Витю в сторону двери, дядя подошел ко мне.
– Полечка, дочка, прости, – дядя протянул ко мне руку, и я с громкими рыданиями бросилась к нему.
Он, обняв меня, начал гладить по голове, успокаивая.
– Если бы я только мог предположить… – сокрушался дядя Боря, – Солнышко, скажи, а они… ну это… успели сделать самое плохое?
Было видно, как тяжело дался этот вопрос дяде.
Я только молча покачала головой, продолжая всхлипывать, и услышала громкий вздох облегчения.
– Полечка, ложись отдыхать, утро вечера мудренее. Обещаю, что больше такого не повторится. Я тебе сейчас валерьяночку принесу.