– Давайте, я очень соскучилась. Спасибо, дядя, – не успеваю выбраться из его объятий, как появляется тетя.
– Чего это вы стоите посередине коридора и обнимаетесь? – Естественно, тетя не могла промолчать.
– Да вот, Полечку успокаиваю. Люба, мы сегодня с Полей едем на кладбище, ты с нами?
– Никакого кладбища, мы сегодня хотим поехать погулять в центр, там будет концерт, на котором выступает Галина любимая группа.
– Ну, значит, мы с Полиной вдвоем поедем, а вы езжайте на свой концерт.
– Это мы еще посмотрим, кто куда поедет, – как-то странно ответила тетя и пошла в сторону ванной комнаты.
Завтрак проходит относительно спокойно, хотя напряжение ощущается, а может я просто себя накрутила. После завтрака я пошла переодеваться для поездки с дядей на кладбище. Проходя мимо зала, слышу, как тетя Люба недовольно спрашивает у дяди.
– Кто будет готовить обед? И вообще, что за необходимость туда ехать?!
– Люба, обед приготовьте сами. У нас есть Галя, которая в состоянии помочь тебе на кухне.
Дальше слушать их разговор я не стала, надоело, каждый раз одно и то же. Ага, конечно, Галя у них есть, только толку от нее, как от мебели, она не знает, с какой стороны подойти до газовой плиты.
Не знаю, до чего в результате договорились тетя с дядей, но на кладбище с дядей Борей мы все-таки поехали.
По пути на кладбище мы заехали купить цветов. Когда подошли к могилам папы и мамы, по моим щекам тут же покатились слезы. Как же мне их не хватает.
Могилки были ухоженными, только выцвели таблички и венки. Прошёл год, а памятников до сих пор нет. Минут пять мы простояли молча. Я заметила, что дядя тоже украдкой вытирает слезы.
– Дядя Боря, а когда мы будем ставить памятник родителям? Уже год прошел.
Дядя на миг отвел глаза и тяжко вздохнул.
– Ох, солнышко, не знаю. В следующем месяце предвидятся большие траты. Ваш выпускной из школы, поступление в университет. Поэтому установку памятника мы пока отложим. Но я обещаю тебе, что до конца года мы его поставим.
– Хорошо бы. А куда делись деньги, которые собрали друзья и коллеги с фирмы, в которой они работали? Сумма была немаленькая, и эти деньги предназначались на установку памятника.
– Точно, Поленька. А я совсем забыл про эти деньги. Я вечером поговорю с Любой, это она их куда-то убрала.
– Дядь Борь, а мы можем сейчас съездить в мою квартиру?
– Зачем, дочка?
– Я хочу одно из маминых платьев выбрать себе на выпускной. У нее было много красивой одежды.
– Ну хорошо, тогда поехали.
Когда мы подъехали к дому, где я провела счастливые два года со своей семьёй, в груди радостно затрепетало. Меня здесь небыло почти год. Я соскучилась по нашей квартире и своей комнате. Осознание этого факта пришло после того, как я увидела наш многоквартирный дом, или муравейник, как называл его папа. Дядя Боря терпеливо стоял и ждал, пока я впитывала в себя эмоции от встречи со своим прошлым.
Постояв несколько минут, я обернулась на дядю и сказала, что мы можем заходить. Наша квартира, хотя почему “наша”, теперь это моя квартира, находится на шестом этаже четырнадцатиэтажного дома. В этой квартире мы прожили всего два года, но я все равно очень привязалась к ней.
Трехкомнатная квартира, обустроенная в стиле “Минимализм”. Дизайном занималась мама сама. Я помню, с каким трепетом и дотошностью она искала диван в гостиную или обеденный стол для кухни. А сколько нервов было потрачено, пока мы делали проект кухни. Мама всегда брала меня с собой и говорила.
– Полечка, это тебе пригодится в жизни, знания лишними не бывают.
А я ей отвечала.
– Мамочка, ну у меня есть ты, я буду тебя брать с собой. – Мама весело смеялась.
Зайдя в подъезд, я приятно удивилась. Было очень чисто и уютно, сидел консьерж.
– Вы в какую квартиру? – строгим голосом спросил он.
– Шестьдесят четвертая квартира, я Полина Сорокина.
– Понял, надеюсь, вы наведете порядок в квартире, сколько можно трепать нервы соседям, еще одна жалоба и мы будем подавать документы на выселение.