Практически все могилы на этом кладбище имели памятники: дорогие и совсем простые, с овальными портретами в медальонах или выгравированными белым цветом на чёрном мраморе. Чувствуется во всём этом глубокая скорбь родных и их любовь к ушедшим родным людям. Все эти могилы давние, им не менее года, так как раньше памятник не ставят, ждут, пока осядет на могиле земля.
Кладбище… Тяжёлое место, но сколько разных чувств и мыслей рождает оно, когда смотришь на эти даты, высчитываешь, сколько лет прожил человек, всматриваешься в лица на фото, пытаешься представить, какой жизнью жил тот или иной усопший, был ли он счастлив, любим, были ли у него дети или прожил он свою жизнь в одиночестве.
Но одна могила на этом кладбище была совсем свежей. Об этом говорило огромное количество венков, а вместо памятника возвышался большой деревянный крест с именем и датами рождения и смерти покоившегося под ним. Две даты и такая маленькая чёрточка между ними, а на самом деле это целая жизнь с её трудностями и победами, радостями и печалями, любовью и страданиями. С портрета смотрел сероглазый улыбающийся мужчина с пухлыми губами и тонким носом, лёгкая щетина покрывала его молодое мужественное лицо. Красивая фотография запечатлела, наверное, один из многих счастливых моментов в жизни этого человека, отсюда и это не проходящее изумление оттого, насколько же порой несправедлива Судьба в принятии решений кому из нас сколько жить. Дата смерти … совсем недавно похоронили, буквально сегодня сороковой день ушёл в закат.
Сумерки сгущались, постепенно превращаясь в тёмную прохладную весеннюю ночь. Время перевалило за полночь, когда в непроглядной тьме над свежей могилой что-то засветилось, загорелось. Огненный шар выскочил из-под земли, на небольшой высоте полетел над её поверхностью. Бесшумно плывя по воздуху, шар тянул за собой хвост из мелких искорок, как от костра. Пролетая мимо деревянного забора, коснулся верхней части штакетника, но, как ни странно, не опалил его. В берёзовой роще уединялись с сорокаградусной двое местных забулдыг. Молча, в изумлении проводили они взглядом огненный шар с хвостом, похожий на комету, летящий в сторону города, но, списав это на глюки, продолжили своё нехитрое занятие.
Шар летел дальше, не быстро, слегка меняя траекторию и подпрыгивая, как будто на невидимых кочках. Подлетев к одному из девятиэтажных кирпичных домов, шар приблизился к приоткрытому окну на девятом этаже в углу дома и, полыхнув снопом искр, исчез.
***
Закончив все дела в ванной, Вероника вошла в комнату, чтобы наконец-таки отойти ко сну. Каким-то внутренним чутьём она ощутила, что в полумраке комнаты кто-то есть. Пришелец не издавал ни звука. А свет бра очень плохо освещал ту часть комнаты, что прилегала к окну. Вероника обернулась. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела стоящую возле приоткрытого окна фигуру мужчины. Она смотрела и не верила своим глазам … это был её Максим. Холодные мурашки забегали по её спине.
- Помню, что дверь закрывала изнутри. - пронеслось в голове у Вероники. – В двери никто не звонил. Откуда же он взялся?
Связка ключей мужа лежала на тумбочке в прихожей ещё с тех пор, когда Максим в последний раз пришёл с работы домой. Он всегда клал их на тумбочку, так как никогда точно не знал, какую одежду наденет на следующий день, а перекладывать вещи из кармана в карман он не любил.
Вероника всматривалась в фигуру, пытаялась осмыслить увиденное. Плод ли это измученного страданиями сознания, галлюцинации, вызванные недосыпом и тяжёлым днём сороковин, или нечто иное.
Максим был одет в ту же одежду, в которой его похоронили, лицо было немного бледным и уставшим, но смотрело с нежностью и любовью, как это всегда было раньше. Ещё несколько мгновений они смотрели друг на друга молча, неподвижно, как будто боясь нарушить зыбкость волшебства, вдруг это всё только сон, дымка, иллюзия. Если кто-то первым скажет слово, пошевелится, то всё исчезнет, растворится в нашей реальности.
Первым нарушил неподвижность Максим. Губы его дрогнули, растянулись в улыбке. Неспешно двинувшись с места, отойдя от окна, он подошёл к обомлевшей жене и обнял её.