Потом она пришла ко мне и залезла на кровать. Мы с ней обнимались, как в детстве. Но потом я нащупал теплую одежду под низом. Я откинул ее от себя и накричал. И это были истинные мои чувства. Мне очень не понравилось, мягко сказано, что она меня ослушалась. Хлопнув входной дверью, она убежала.
Я пошел за ней, а то вдруг влипнет в какую-нибудь ситуацию. Но у них все было прекрасно - сопливые романтики. И тогда мне стало по-настоящему плохо. У нее только начали сбываться мечты, а я все рушу. Ви выглядела такой… окрыленной. И потом возник я.
Уводя ее, я решился на отчаянный шаг - изнасилование. Мне вдруг стало страшно, что она никогда не влюбится в меня, и мне придется отбывать срок. Виолетта до конца не могла поверить в то, что я собирался сделать и сделал.
Утром она меня избегала, даже в школе была мрачнее тучи. Я пытался с ней заговорить, но она была реалисткой, и все высказывала мне в лицо. Дома же я навешал ей лапшу на уши. Ой, как не хотелось этого делать, но так было надо.
На следующий день я осмелился поцеловать ее, когда она читала книгу, за что получил выговор. Похоже, она всерьез отнеслась к моим словам о любви. Поездка к двоюродной сестре пришлась как раз к стати. Поцелуй в комнате Ирины мне даже понравился и показался приятным. Пришлось распустить руки, но она вернула их на место. После того, что было, она все еще меня стесняется.
Когда Летта на меня дулась, она успела схлопотать двойку по химии, поэтому ее посадили под домашний арест. Она никогда не была примерной дочерью, всегда находила время и место для косяков. Поэтому я удивился, когда, зайдя вечером к ней в комнату, я обнаружил ее, сидя за рабочим столом. Тогда мы посмотрели “фильм”, но до этого мы погуляли. Ту прогулку я постоянно вспоминал с улыбкой, даже сейчас, когда я смотрю на этот монитор с признанием.
Потом все закрутилось. Признание Паши, столкновение с Денисом в торговом центре, умопомрачительный секс. Сейчас все это я вспоминаю расплывчато. Потому что мне не до этого. Я понял, что ревновал ее к этому баскетболисту. Поэтому я попросил Настю пригласить на эту вечеринку Дениса, чтобы после сегодняшнего вечера ей некуда было вернуться. Я хотел видеть презрение у него в глазах только при одном взгляде на нее. Даже когда мы праздновали наше День Рождения с родственниками, тот поцелуй на кухне я воспринимал совсем иначе, нежели в самом начале этих “отношений”.
Мои слова в той комнате с камерой прозвучали очень жестоко. Я видел в ее глазах боль. Мне самому было больно…
После этих резких слов я подумал, что люблю…
Или просто вжился в роль?
- Ты мне больше не друг, - со злостью сказал Паша после просмотра, выбегая за плачущей Ариной под хохот одноклассников.
========== Глава 11 ==========
Я ничего не чувствую… Мое сердце разбито…
Раньше я не думала, что может быть так больно. Раньше я запросто смогла бы признаться в своих чувствах. Но сейчас, познав предательство, я вряд ли смогу снова довериться. Раньше я даже не думала, что буду воспринимать брата иначе. Что я влюблюсь в него. Что он будет всем для меня. Даже сейчас, после его предательства, я все еще люблю его.
Но, надеюсь, не на долго…
Я убежала с той вечеринки и заперлась в своей комнате. Родители сейчас находились внизу. Они даже не представляют, как я их опозорила. Я плакала, очень сильно. Одноклассники этого не заметили, так как были увлечены вечером. А я даже не попрощалась с Ариной и Пашей, хотя об этом я вообще не думала. А если Паша все знал? А если и Арину посветил в эту тайну?
- Виолетта, - тихо позвала меня подруга по другую сторону двери. - Открой, пожалуйста, это очень срочно.
- Что? - заикаясь спросила я. - Ты все-таки об этом знала?
- О чем, дорогая? - уже войдя в комнату вместе с Пашей, спросила она.
- Откуда у тебя ключи от моей комнаты? - смотрю на нее красными от слез глазами.
- Варвара Александровна очень волновалась за тебя, когда ты вся в слезах вернулась домой, и дала мне ключи, - она присела на корточки возле меня, когда я восседала на полу, и попыталась меня обнять.
- Не трогай меня, - зло прошипела я, думая, что она причастна к этому предательству.
- Виолетта, милая, пожалуйста, посмотри на меня, - она тряхнула меня за плечи, и я посмотрела ей в глаза, в которых легко читалась боль и жалость. Последней мне только не хватало. - Настя снимала твое признание на камеру, и теперь это видео видел весь наш класс.
Я взвыла от отчаяния. Теперь репутация самой популярной девушки испорчена. Я продолжала реветь, стуча кулаками в пол, а потом резко перевела взгляд на ее парня, который до этого подпирал дверь, смотря в пол.
- Ты знал об этом, - вскочив, я схватила его за ворот рубашки, приложив его спиной об дверь. - Ты знал и молчал, - если первое предложение я говорила со злостью, то второе с отчаянием.
- Если бы я знал, то не позволил этому случиться, - он даже не пытался освободиться. - Поверь мне, Виолетта, ты мне как сестра, я не смог бы с тобой так поступить, даже по просьбе Руслана, - от одного упоминания его имени мое сердце как будто ошпарило горячей водой, мои ноги подкосились.
- Оставьте меня, - я сказала это на грани слышимости, но друзья меня услышали. Да, я сказада друзья. Потому что я верю в невиновность Паши. - Что вы стоите? - чуть громче спросила я, когда они не сдвинулись с места.
- Я не могу оставить тебя одну, - ко мне подошла подруга. - А если ты наложишь на себя руки?
- Об этом даже думать грешно, не то чтобы делать. Тем более, он не стоит моей жизни, - справляясь с новой порцией слез, сказала я. - Поверь мне, я сейчас же лягу спать, - уверенно сказала я, посмотрев ей в глаза.
Девушка поверила мне, и они сразу же ушли. А я собиралась выполнить обещание, но перед этим я должна была наказать себя за влюбчивость. Упав на кровать, я заплакала в подушку, чтобы никто не слышал меня. Особенно он. Если пришел, конечно. Также мне не хотелось беспокоить родителей своим состоянием. Через некоторое время я услышала, как в другом конце коридора хлопнула дверь. Значит, надо успокаиваться.
Утром я нацепила на себя маску радости. Мама с папой ничего не должны заподозрить, да и Руслану я не доставлю такого удовольствия. За завтраком я поддерживала беседу, упорно не замечая брата. Да тот сам не встревал в разговор и старался лишний раз не напоминать о своем присутствии.
- Ну что ж, - папа отложил вилку и посмотрел на нас. - Вы прекрасно знаете, что я вами горжусь, дети мои, - я напряглась. Не хватало еще, чтобы он заставил нас разговаривать друг с другом. - Вы уедете от нас, будете совсем самостоятельными. Надеюсь, Руслан, ты не дашь свою сестренку в обиду?
- Не волнуйся, папа, - сказал он.
- А ты, Виолетта, не дашь своему брату голодать? - я неопределенно пожала плечами, на что папа вопросительно поднял бровь.
- Как же я смогу поступить так с ним, - эту двоякую фразу могли понять только мы вдвоем.
На этом наш разговор был окончен. Всю неделю весенних каникул я не выходила из дома, выключила телефон и не заходила в социальную сеть. Если мне и приходилось разговаривать с братом - при родителях - то мой голос был переполнен оптимизмом, аж саму тошнило от этого, но с ним я была равнодушна. Но этот роковой день рано или поздно должен был настать - первый учебный день четвертой четверти. Я пропустила Руслана вперед, помедлив возле входной двери.
“Об этом же знают только одноклассники, - успокаивала я себе. - Просто надо будет не задерживаться в классе.” - размышляла я, пока тянулась к ручке. Я осторожно зашла в здание, озираясь по сторонам. Пока шла до класса все смотрели на меня насмешливо-презрительным взглядом. Ох, ох, ох, не легко придется.