– Вроде бы нет… Она пришла в себя? К ней можно?
– Да, она в сознании. Сейчас она находится под капельницей. Пока к ней нельзя. После капельницы я еще раз проведу осмотр и тогда скажу, можете вы ее навестить или нет.
Все, он просто разворачивается и уходит. А я чувствую на себе взгляд сестры. Этим взглядом она хочет во мне дырку проковырять.
Выхожу на улицу и прикуриваю сигарету. Делаю глубокую затяжку, легкие обжигает, выдыхаю дым. И опять затягиваюсь, руки дрожат. В груди появляется чувство вины. Это ранее неизвестное мне ощущение. Оно неприятно сдавливает грудь.
– Егор, что у вас произошло? – Тема не выдержал…
– Темыч, я… Я похоже, облажался по все фронтам … – снова глубоко затягиваюсь и выкидывает бычок в снег.
Рассказал Артему, что произошло, я в полной мере осознал, насколько больно сделал Полине. А так же пришло понимание, что она не захочет меня видеть, и не будет даже разговаривать со мной. Я только сейчас понял масштаб ее обиды, это осознание накрыло меня как каменная глыба.
Заходим в больницу, но Ками нигде нет.
– Тем, а Ками где?
– Не знаю, – он пожимает плечами. – Когда я уходил, она сидела здесь…
Через некоторое время появляется Камилла и смотрит на меня с осуждением. И я понимаю, что она была у нее. Похоже, Бэмби ей все рассказала.
– Отдых закончился. Поехали за вещами на базу и домой.
– В смысле блядь… Что значит за вещами и домой? Я без Полины никуда не поеду. Вы можете поехать, куда хотите.
– Егор, – малая делает глубокий вдох. – За Полиной скоро приедет дядя, ему уже позвонили.
– Кто позвонил?
– Полина. С тобой она говорить не хочет, и это естественно. Зачем нам здесь находиться? Может, когда Полина успокоится дома, только тогда вы сможете поговорить. И, “спасибо” тебе, братик, со мной Поля тоже не особо хочет говорить. Если я потеряю подругу, я тебе этого никогда не прощу.
Мелкая уходит в кабинет врача, а я как дурак стою и перевариваю информацию. Пизд*ц… Я просто в шоке. Но я должен услышать это от нее сам.
Иду в ту сторону, откуда пришла Ками. Попутно открывая двери во все палаты, не всем это приятно, кто-то ругается, кто-то вообще никак не реагирует. Открываю очередную дверь и натыкаюсь на длинные темные волосы Поли. Я узнаю их из тысячи. Она лежит головой к двери. Захожу в палату и тихо прикрываю дверь. Полина сразу оборачивается, видит меня и резко отворачивается к стенке.
– Полина, солнышко мое. – присаживаюсь на стул рядом с кроватью и протягиваю до нее руку.
– Уходи…
– Нет, давай поговорим… Все не так, как тебе кажется, – и тут начинает происходить страшное, она не просто плачет, у нее начинается истерика. Она громко всхлипывает, ее тело сотрясает дрожь…
– Полечка, девочка моя, успокойся, пожалуйста… – глажу ее по руке, но она вырывается
– Уй..ди… У..х.оди… Не хочу с … тобой го..во..рить, – она произносит это с всхлипами…
– Хорошо, – встаю со стула и направляюсь к двери. – Поль, я сейчас уйду, ты только не плачь…. Мы потом с тобой поговорим…. Прости меня….
Иду по коридору и соображаю: ну не могла она так отреагировать на одну только фразу, произнесенную Ромой. Не могла… Я думаю, что в этом еще кто-то замешан. И я доберусь до правды. Я все узнаю. Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, мне нужна полная картина. Полина пока не в том состоянии, чтобы все рассказать. Достаю телефон и набираю Марго.
– Да, милый. Соскучился? – притворно-нежный голос говорит о многом.
– Скажи-ка мне, дорогая, а ты сегодня разговаривала с Полиной?
– Я? – по ее интонации я уже знаю ответ на свой вопрос.
– Да, ты! И что ты ей сказала? Марго, предупреждаю сразу, тебе лучше все самой мне рассказать.
– Да, я ее поздравила с Новым годом и спросила, как она провела ночь. А что случилось? Что-то не так?
– Марго, лучше не выводи меня. Имей в виду, я скоро приеду на базу.
Отключаю телефон. Это она сука. Она нагадила. Но с ней я быстро разберусь, а вот с Полиной будет гораздо сложнее.
Мы вернулись на базу. Оставаться в больнице смысла нет. За Полиной должен приехать дядя, а со мной она говорить пока не готова. Решил собрать наши вещи, поговорить с этой сукой и сразу рвануть в Москву. Не хочу больше здесь находиться.