Зато мужчина чувствовал себя вполне комфортно, даже песенку под нос мурлыкал. Это точно какое-то расстройство. Нормальный человек так себя не ведет.
– Вот видишь, ничего страшного.
Они остановились перед светящимся зданием ночного клуба. Мужчина открыл дверь и, сильно потянув за плечо, вытащил на улицу Ладу так, что она чуть не упала.
Они так и шли – ее тянули вперед, она, как на буксире, тащилась сзади. Шепнула охраннику «помогите», но тот и бровью не повел. Пропустил.
Музыка и биты оглушали и дезориентировали. Потерянная, Лада не поняла, как оказалась у бара.
– Пей. – Ей нагло зажали пальцами нос и, когда кончился воздух и пришлось открыть рот, влили нечто обжигающее.
Лада закашлялась и согнулась пополам под довольный смех мужчины. Что за гадость!
– Пошли.
И снова она потеряла все ориентиры. Перед глазами мелькали разноцветные круги, лица, смех, нечаянные прикосновения чужих тел. Но когда рука легла на поясницу, притягивая к мужскому телу, Лада внезапно очнулась.
– Не трогайте меня! – отчаянно забарабанила кулачками по груди в белой рубашке и завертела головой.
Почувствовала скользящее прикосновение губ к щеке, и это придало еще сил.
– Отпустите! – уже кричала во все горло.
На них начали оборачиваться рядом стоящие.
Но вмешаться никто не решался. А мужчина напротив упивался моментом.
Сашу глючило. Он видел перед собой Милу – девушку, которая была для него такой же далекой, как звезда на небе, но пи.дец какой желанной. Все было ради нее – учеба на отлично, разрыв отношений с пьющими родителями, переезд в город побольше, упорная учеба в универе, карьера. Он не забывал о «своей красавице» ни на минуту. В каждой лежащей под ним женщине видел ее, специально так подбирал.
А тут она. Настоящая. Сопротивляется. Конечно, сопротивляется. Саша рассмеялся. Она всегда поначалу сопротивляется, даже с этим Данилом, чтоб его. Но ведь тот смог приручить, значит, и у него получится.
Тело под руками было мягким, податливым. Сашка уже и забыл, что могут быть такие тела – без упругих мышц и твердости под пальцами. И наслаждался. Млел. Терялся в своем собственном иллюзорном мире.
Хрясь!
– А ну отпусти ее, ублюдок!