Села поудобнее, сложив под себя ноги, и осмотрелась.
— Вот тут поставлю твою кроватку, — показала рукой на свободную стену, представляя маленькую деревянную колыбельку с мягкими игрушками. — А вот тут, твой комодик. Ты не смотри на этот столик, его уберем.
Я представляла, как буду обустраивать комнату для малыша, подбирая самые милые и уютные вещи. В голове мелькали картинки: яркие погремушки, мягкие пледы, маленькие одежды. Все это приносило мне такое счастье, что я не могла удержаться от улыбки.
— У нас будет много игрушек и книжек, — продолжала я говорить вслух, словно разговаривая с малышом. — И много-много любви. Осталось только сказать о тебе твоему папе, — почти шепотом проговорила.
Я всячески оттягивала момент, когда придется признаться Ивану.
В груди словно сдавило — тяжело дышать, мысли путаются, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме своего страха.
До ужаса боялась услышать то, что не хочу. Что он скажет? Что подумает? Смогу ли я вообще принять его слова?
Мой телефон лежал на столе, как источник всех бед, и я все никак не могла взять его в руки. Мысли кружились вихрем, отчаянно споря друг с другом.
"Скажи ему сейчас, это нужно сделать" — настаивала одна часть меня, в то время как другая кричала:
"Нет, подожди, может, еще не время".
Вечером, когда сумерки уже окутали комнату, я наконец собрала остатки храбрости.
Сначала просто сидела, держала телефон в руках и смотрела на его имя на экране. Пальцы дрожали, как будто телефон был тяжелее, чем обычно. В голове бушевал настоящий ураган:
"Что, если он скажет что-то, что разобьет меня окончательно?"
Несколько раз хотела нажать на кнопку вызова, но страх словно парализовал меня. Внутри все сжалось, в груди начал нарастать комок, который грозил разорвать меня изнутри. Но я понимала, что так больше нельзя, что момент истины неотвратимо приближается.
Наконец, собравшись с духом, я решилась.
Закрыла глаза, сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и, прежде чем могла снова испугаться, резко нажала кнопку вызова. Телефонный гудок разнесся по тишине комнаты, а сердце замерло, затаив дыхание в ожидании ответа.
— Привет, Александра, — прозвучал его голос на другом конце провода, и сердце мое пропустило удар, — прости, что пропал. Были дела.
— Привет, — мой голос звучал хрипло и неуверенно.
Слова застревали в горле, а сердце так колотилось, что казалось, его стук может услышать даже Иван. В голове была лишь одна мысль: "Я должна сказать ему... Я должна..."
Глава 25
Но стоило мне открыть рот, чтобы наконец произнести те слова, от которых зависело всё, как в горле пересохло, и я поняла, что не могу. Внутри поднялась волна паники, почувствовала, что теряю контроль над ситуацией. Это было слишком... слишком тяжело.
— Как у тебя дела? — вместо признания вырвалось у меня, и я тут же ощутила укол стыда за свою нерешительность. Я понимала, что это лишь попытка выиграть немного времени, оттянуть неизбежное, но ничего не могла с собой поделать.
Иван, похоже, ничего не заметил, его голос оставался таким же спокойным:
— Неплохо, много работы, как всегда. А у тебя как?
Мелочи, пустые слова. Я слушала его, но не слышала. В голове отчаянно звучало одно и то же: "Скажи ему... Скажи сейчас, пока есть возможность". Но вместо этого просто выдохнула, пытаясь придумать, как отложить этот разговор.
— Знаешь... — начала я медленно, пытаясь собрать всю свою храбрость в кулак. — Может, мы встретимся завтра? Есть кое-что важное, о чем хочу поговорить, но... не по телефону.
Пауза. Почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее. Он замолчал, и я на мгновение подумала, что он догадался. Но затем он просто сказал, не задавая лишних вопросов:
— Конечно. Давай встретимся после работы?
— Да, давай. В шесть?
— В шесть, — подтвердил он, — я заеду за тобой к офису.