Станислав в те дни приехал к матери в Гр-к, Эльга Сергеевна заболела воспалением легких, её положили в больницу. Навещая мать, Станислав случайно столкнулся с Григорьевым Жорой - его везли не каталке на рентген. Жора первым заметил знакомое лицо и окликнул:
- Стаська.
Станислав обернулся, не сразу узнал забинтованного человека.
- Жора? - неуверенно спросил он.
- Он самый. Видишь, Стаська, как мне не повезло. В столб долбанулся на своей тачке. Тачки больше нет, а я живучий оказался. А ты зачем здесь?
- К матери пришел, - ответил Станислав. - Болеет она.
- Мать, - протянул Жора. - Да, матери наши, никуда от них не денешься. Ладно, иди, а то меня просвечивать должны. Так ли мои косточки складываются, не придется ли ломать.
Голос Хана был тоскливым. Станиславу стало жалко его.
- Жора, а ты в какой палате лежишь? - спросил он. - Я зайду к тебе.
- Заходи, - сразу согласился Жора. - Тоскливо здесь. Ни сесть, ни встать, хоть немного с тобой побазарю.
Станислав посидел часок у матери, потом пошел к Жоре. Там он застал Лизу. Было похоже, что Жора и Лиза крупно разругались. Хан был просто белый от злости, а красивая Лиза насмешливо пела загипсованному и поэтому временно беспомощному Жоре:
- "Я на свадьбу тебя позову, а на большее ты не рассчитывай..." Прощай, убогий и... бессильный всесильный Хан. И помни: я тебя больше не боюсь.
Подмигнула многообещающе вошедшему Станиславу и надменно ушла. Жора был в ярости. Он даже не ответил на приветствие Станислава.
- Я выйду отсюда и убью Лизку, - проговорил Григорьев, на разжимая зубов. - Не прощу, что бросила меня в такой момент, что воспользовалась моей беспомощностью. И её убью, и отца её поганенького, и мать, и мужика её, если заведет, и детей не пощажу, если надумает родить.
- Не надо так говорить, Жор, - попытался успокоить мужчину Станислав. - В тебе обида бушует. Вот успокоишься, поговоришь с Лизой еще раз. Все еще наладится. Опять будете вместе.
- Нет, не нужна она мне больше, - зло прервал Станислава Жора. - Но пусть помнит она и её отец: Жора Хан ничего не забывает. Первый раз обратился за помощью... А они...
Станислав поежился от ненависти, звучавшей в словах Жоры, но был уверен, что Жора это говорит сгоряча, успокаивал бывшего друга. Перевел разговор на другую тему. Говорил о студенческих днях, они вспоминали, как занимались карате, вместе тренировались. Жора даже улыбнулся и сказал:
- Как нас там, на карате, гоняли! Помнишь, Стаська! Как вспомню, жуть берет. Уж на что я баб люблю, а в те дни, наверно, и взобраться бы не смог ни на какую. Чего смеешься. Я помню, лежу рядом, а сделать ничего не могу...
Станислав улыбнулся, было такое, а Жора резко замолчал, болезненно поморщившись, от улыбки не осталось и следа. В Жоре было все-таки что-то хорошее в те дни, когда он лежал в больнице. А может, и не было. Ведь не простил Лизу. Столько лет прошло, а он не забыл, расправился со всей её семьей. А тогда в больнице уже успокоившийся Хан в ответ на осторожный вопрос Станислава, нужна ли ему Лиза, стоит ли убивать её, несколько принужденно засмеялся:
- На мой век баб хватит. Пусть пока живет.
- А Лизу ты, выходит, не любишь? - уточнил Станислав.
- Я не люблю терять своего... А Лизка была моей бабой столько лет... Но теперь пусть идет прочь...
Тогда Станислав ничего не знал о деньгах, что, воспользовавшись больничным положением Жоры, прибрал к рукам деловой отец Лизы с помощью своего племянника-юриста. На этом разговор Жоры и Станислава о Лизе оборвался и встреча тоже. Появилась мать Жоры. Эту женщину Станислав не любил, боялся даже. Он помнил, как Жора после тренировок пригласил его и Тимофея в свой богатый, но неуютный дом, думал, что матери нет дома. Но ошибся. Фелиция Степановна была у себя. Уверенная в своей красоте и неотразимости, забыв о своем возрасте, матушка друга выбрала широкоплечего Станислава и повела атаку на молодого человека, откровенно пытаясь затянуть его в свою постель. Она нисколько не стеснялась сына. Жора разозлился, Тимофей потихоньку хохотал, а Станислав тогда попросту сбежал. С тех пор он шарахался от матушки Жоры. Теперь же появившаяся в больнице матушка опять сразу все внимание переключила на друга сына. По-прежнему считала себя неотразимой женщиной. Только Станислав был повзрослее, поумнее, он быстро отшил матушку, собрался уходить, матушка не сдалась бы, следом поперлась в надежде привлечь к себе молодого человека, было, но появилась Агаша, бывшая домработница семьи Григорьевых, дальняя их родственница. Она и спасла Станислава от Фелиции Степановны.
Агаша... Станислав знал, что эта простая тихая женщина вырастила Жору, она одна и любила его. Жора не любил говорить про свое детство. Даже про Агашу лишний раз не вспоминал, а мать свою откровенно ненавидел. Но кое-что он все-таки рассказывал бывшим друзьям. У Станислава сложилось свое представление о детских годах Жоры, о взаимоотношениях его родителей, об Агаше.
После развода с мужем Фелиция Степановна не отдала сына, а Агашу быстро выставила из дома. Десятилетний Жорка был никому не нужен, мальчишка был предоставлен сам себе. Матушка была занята собой, отец быстро женился на молоденькой девице, про сына оба на время забыли. Агаша жила неподалеку, устроилась техничкой, мыла подъезды, получала мало, но Жора бежал постоянно к ней. Агаша вела мальчика в свою комнатушку, тут же кормила его, старалась купить кусочек повкуснее. Мальчишка бы остался с ней, но к девяти часам в телефонной трубке раздавался голос Фелиции Степановны, мать визгливо кричала, если сын не явится домой, она найдет способ выгнать Агашу из её жилья, пусть на улице живет, среди бродяг её место. Зачем маленький Жора был нужен матери? Без него Фелиция Степановна не получила бы от бывшего мужа ни копейки. Расстроенная Агаша собирала Жору и торопливо вела домой, уговаривая слушаться маму. Мальчик угрюмо отвечал, что вырастит и убьет мать, а Агашу возьмет к себе. Нет, уговаривала его Агаша, о мамах надо заботиться.