Анастасия тем временем в спальне привела неопытными руками в порядок ребенка: выбросила грязный подгузник, пошла в ванную, вымыла теплой водичкой покрасневшую попку ребенка, грязное заплаканное личико, вычистила носик, закутала малыша в чистые мягкие простыни. Она узнала мальчика. Это был Сашуля, сын Лизы. Это его она держала на руках несколько дней назад. Значит, не убили мальчика. И не убьют. Анастасия не даст этого сделать. Мальчик начал опять капризничать, водил ручонкой по её груди, тыкался носиком. Малыш хотел есть. Женщина решительно направилась с ним в просторную кухню. К её счастью, повариха была еще там. Она хоть и жалела ребенка, но боялась хозяина. Пришедший через минуту Хан милостиво кивнул головой, что-то тихо сказал поварихе. Та испуганно глянула, но возразить не посмела, суетливо и быстро стала варить кашу. Актриса с ребенком вернулась в спальню. Через минуту зашел Жора, разрешил покормить "сопляка", ушел после к своим людям.
Когда Жора вновь пришел в спальню, Анастасия ложечкой кормила шестимесячного малыша жидкой манной кашкой, что сварила повариха, которая тоже жалела плачущего ребенка, глотала слезы на кухне, слыша его плач, но не осмеливалась подойти и покормить. Малыш с жадностью ел кашу, сердито урчал, если Анастасия не успевала вовремя поднести ко рту ложку с кашей. Он съел всю тарелочку. Попил немного кипяченой водички, что посоветовала дать повариха. Ребенка не кормили уже часов двенадцать, он был приговорен к смерти за то, что его мать много лет назад бросила Жору, осмелилась уйти к другому. И опять в лице Жоры, глядящего на Анастасию, кормящую ребенка, на какую-то минуту мелькнуло обычное человеческое чувство.
- Когда-то также меня голодного кормила Агаша, наша домработница, моя бессменная нянюшка, - заговорил Хан. - Матери я был никогда не нужен. А Агаша накормит, приголубит. Сколько я себя маленького помню, столько помню и Агашу. А после смерти отца мать забрала меня себе и выгнала мою Агашу. Агаша жила бедненько, но я все равно бегал к ней. Что у нее была за пенсия, мизер, но мне конфетку покупала и кашу манную варила. А еще макароны с сыром. Я любил манную кашу и макароны... Я же никому не нужен в этом мире, ни с деньгами, ни без денег... Вот разве что ты меня жалеешь...
- Жалею, Жора, жалею, - согласилась Анастасия. - Вот и ты пожалей ребенка. Не будь зверем.
- Пожалею, - прищурился Хан, но уже недобро, его пораженный разум придумывал как не отпустить актрису, удержать при себе навсегда, чтобы она сама согласилась быть всегда с ним, с Жорой Ханом, и он повторил. - Пожалею... При одном условии.
- Каком?
- Ты согласишься стать моей женой...
- Мы уже говорили об этом, - оборвала Жору Анастасия. - Я сказала тебе, что думаю...
- Говорили, но не договорились, - Жора смотрел в упор на актрису. - А условия таковы. Ты - моя жена, а не любовница. Кино бросаешь навсегда. Хватит другим на тебя пялиться... У тебя никогда не будет любовника. Ты всегда будешь мне верна. Мы уедем за границу.
- А ребенок?
- Ребенок станет нашим сыном.
- У меня будет сын, - неожиданно для Жоры Анастасия радостно улыбнулась, она бы сейчас согласилась на все, лишь бы спасти ребенка, поэтому актриса от души сказала про сына. - Так на хрена мне нужны любовники? Ребенок лучше. Я согласна стать твоей женой, Жора.
Жора опять был поражен этой женщиной. И неожиданно предложил:
- А давай в последний раз покажем моему окружению, какой я хороший любовник. Могу в любых обстоятельствах, хоть под дулом пистолета. А потом я тебя отпущу. Прикажу увезти. Завтра и сам покину этот дом.
Анастасия ему сегодня, здесь была не нужна. Как бы ни доверял ей Хан, лишние свидетели только мешали его планам.
- Сейчас, уложу ребенка, - отозвалась женщина. - Хотя я могу и с ним на руках постонать... О, Жора, Жора, Жора... О-о-о, продолжай... О-о-о-о-о, только не останавливайся, - и неожиданно зашипела: - Чего стоишь столбом? Кровать тряси!
Мужчина спохватился и запрыгал по кровати. Жора и Анастасия привычно поорали, поскакали, сытый ребенок, как это ни странно, уснул под их вопли на руках женщины. Но вот Анастасия пронзительно вскрикнула в последний раз, Жора подпрыгнул, тоже ахнул и привольно раскинулся на кровати. Оба молчали, якобы отдыхая. Потом Хан жестко сказал:
- Вот что, Королева, моей будущей жене здесь не место. Я на днях жду незваных вооруженных гостей, будет горячо. Сейчас тебя мой водитель увезет отсюда. Может, не убьют меня в ближайшие дни или даже годы, или когда-нибудь сбегу из какой-нибудь тюрьмы, колонии, надо будет на дно лечь, приползу к тебе раны зализывать, отсиживаться. Будешь ждать меня.
В его голосе звучал непререкаемый приказ. Анастасия и не собиралась возражать. Главное, выбраться отсюда.
- Хорошо! - не раздумывая, согласилась актриса. - Я буду тебя всегда ждать. Я и наш сын. Ребенка я беру с собой.
- Нет, - голос Жоры был угрюм, - сопляк останется здесь. Он залог того, что меня не будут спешить убивать. Я отпускаю тебя одну.
- Жора, не бери грех на душу, - жалко взмолилась Анастасия. - У тебя и так много черных пятен на совести. Выведи меня незаметно, чтобы никто не видел, что ты отпустил меня с ребенком. Ведь у тебя в доме несколько выходов... А я тебе сейчас быстро изображу плач мальчика. Вот запишу на диктофон. Ты включай время от времени. Пусть твои люди думают, что ребенок здесь, в спальне твоей, ведь сюда никто не решается заходить.
И талантливая актриса, быстро подключив диктофон, на котором были записаны их с Жорой сеансы любви, произвела детские беспомощно-пронзительные крики. Малыш даже и не проснулся, спал крепко, не слышал. Жора все это выслушал, выключил диктофон и сказал:
- Нет. Ты уйдешь одна. Возьмешь деньги, которые я тебе дам. Спрячешься у своей родственницы в Осинках. Отцу своему и его жене ничего не говори. Ни к чему генералу все знать. Он у тебя решительный, может и пристрелить, я-то знаю, - Жора криво усмехнулся, он как-то столкнулся с генералом и получил отпор. - Я потом приду за тобой и деньгами.
- Жора, а как же мальчик? Ты же сказал, что он будет нашим сыном, - в глазах женщины сверкнули слезы. Она не теряла надежды уговорить жестокого Хана пожалеть малыша.
- Будет у нас сын, но другой. Сама выберешь, из любого приюта, любого ребенка, хоть негра. А может, буду с тобой жить, и меня сумеют вылечить. Тогда моего сына родишь. Этого же сопляка я обещал убить еще до его рождения. Жора Хан выполняет свои обещания. А сейчас клади сюда деньги, чтобы никто не знал, что ты их уносишь.
Жора швырнул ей длинную спортивную сумку, открыл сейф, вытащил кейс, полный долларов.
- Положишь в эту сумку, - приказал Хан. - Сверху бросишь свои тряпки. Никто не должен видеть, что ты уносишь деньги.
- Да моих вещей здесь практически нет. Чего я туда положу? - равнодушно спросила Анастасия.
- Из гардероба маменьки возьмешь, - Жора вслед за Анастасией стал называть Фелицию Степановну маменькой. - И побрякушки свои возьми, что я тебе дарил. Еще понадобятся. Собирайся, Настька, пока я добрый. Пойду, скажу шоферу, чтобы отвез тебя в Осинки.
Жора вышел.
Анастасия внешне была спокойна. Она твердо знала одно, что ребенка здесь не оставит. Найдет выход. Надо будет, убьет сама Хана. Жаль, что отказалась, когда он ей дарил пистолет, и стрелять не хотела учиться. Сейчас бы она застрелила, глядишь, может, кто из людей Жоры и пожалел бы и отпустил бы её с ребенком. Женщина поглядела на спящего ребенка, малыш надул губки, почмокал ими. "Наверно, мама ему снится", - тоскливо подумала женщина и пошла в комнату маменьки, открыла шкаф. Вытащила наугад несколько дорогих ярких вещиц, Фелиция Степановна все молодилась, одевалась ярко, вызывающе. Анастасия зло швырнула одежду на диван. И тут взгляд актрисы упал на большую куклу, что была точной копией человеческого младенца, эту куклу как-то притащила Фелиция Степановна, так она доказывала сыну, что хочет внуков. Трясла этой куклой перед Жорой, умилялась, нежно прижимала к себе перед Анастасией. Актриса тогда фыркнула, жалея Жору, что дети ей не нужны, для нее главнее всего мир искусства. Жора же обозлился, вышвырнул и матушку, и куклу. Фелиция Степановна демонстративно уехала, вся обиженная, а куклу подобрала и с подчеркнутой любовью разместила на диване. Но больше сыну не осмеливалась показывать искусственного младенца. "Анабель", - вспомнила Анастасия глупое имя куклы, удивительно похожей на человеческое существо. Мозг женщины работал как часы. Было такое впечатление, что к разуму подключилась еще какая-то система контроля в организме, она просчитывала все действия женщины наперед. Анастасия пробормотала: "Я кажется могу полюбить матушку Фелицию Степановну", - схватила игрушечного младенца, замотала его в яркие тряпки, что вытащила из шкафа Фелиции Степановны, вернулась назад в спальню Жоры. Взгляд упал на сумку. Еще не соображая, что делает, актриса бросила кейс на самое дно, сверху закрыла первой попавшей простынею, свернув её несколько раз, положила туда спящего ребенка: