Повисло молчание.
- Нет, пап. Саша со мной останется. Жора и с того света может появиться. И, кроме того, мне кажется, Жора знал, что я унесу Сашу. Он отдал его именно мне. Поэтому и удалось уйти. Нельзя отдавать Сашу, - повторила женщина. - Лишь со мной ему ничего не грозит.
- Но ведь люди узнают о ребенке, - не отступал отец.
- И так знают, - тихо сказала Вера. - Я соседке сказала, что это мой племянник. Значит, получается, он сын Нади.
Надежда улыбнулась:
- А меня сегодня приняли за сестру Веры. Мальчик останется со мной.
- Да ты хоть скажи, чей он? - не выдержал отец.
- Сын Жоры, - Надежда врала, но это облегчало жизнь.
- Кто тогда мать? - отец знал, что дочь говорит неправду.
- Пап! Ну, сколько раз тебе говорить. Я мать Саши. Я была любовницей Хана. Вера знала.
- Знала, - проронила Вера.
- Я от Жоры родила, - Надежда стояла на своем. - А вам не сообщила, как и вы мне про Мишу. Я никому не отдам малыша.
- Вот что? - протянул отец. - Может, ты и правду говоришь. Или часть только, что это ребенок Жоры. Тогда стоит скрыть, чей это ребенок. Люди злы на Жору. Некоторых уродов не убедишь, что дитя рождается невинным. Ни к чему знать Саше, какую роль в его жизни сыграл криминальный авторитет Жора Григорьев. Пожалуй, я тебе помогу. Сделаем ему надежные бумаги. Но заплатить придется.
- Я заплачу, - тут же отозвалась актриса.
- А я люблю твоего Сашку, - в тон ей отозвался отец .
Так Саша остался с Надеждой.
Через два дня отец уехал и лег на обследование. Через трое суток сообщил, что ему будут удалять опухоль. Дочери запретил ездить к нему.
- Обойдусь без тебя, - сказал он. - У тебя здесь на руках дети и Вера. Я буду спокойно лежать в больнице, зная, что ты с ними.
Вера через неделю после отъезда Дмитрия Ивановича решила опять лечь в районную больницу.
- Так будет лучше - объяснила она Надежде. - Тебе забот меньше. Только за детьми следить. А то еще я на твоих руках. Ты ко мне не приезжай. Есть я не хочу, аппетита совсем нет, хватит мне и больничной еды. А на ногах пока еще хожу, убирать из-под меня не надо. А самое главное, я не буду волноваться. Ведь Миша мой с тобой. Он не плачет, не зовет меня. Скучать буду, это правда...
Но Надежда не слушала. Знала, тоскует Вера по мальчикам. Брала детей и ехала к ней в Гр-к. Сашенька во время посещений гулил и спокойно сидел на кровати Веры. Зато Мишеньке, кроме Надежды, никто не был нужен. Он в больнице намертво цеплялся за новую маму, прятал на её груди личико, когда видел белый халат медсестры или врача. Вера, пряча слезы, говорила, пусть так будет. Надежде было неудобно, но приникающий к ней ребенок пробуждал такие чувства! Вот эти два крошечных человечка и заставляли женщину чувствовать себя счастливой. Но уставала Надежда в эти дни невероятно. Через неделю самое сильное её желание было выспаться. И все же она не променяла бы этих двух детей и заботу о Вере на прежнюю жизнь известной актрисы. А через неделю, после того как Вера легла в больницу, к ней на помощь пришла Агаша. Сразу стало легче. Агаша занялась и домом, и детьми. Через неделю Мишенька привык к новой нянюшке, уже не плакал без перерыва, как было, когда Надежда впервые уехала к Вере одна без детей.
Через месяц из больницы вернулся отец. Похудевший, постаревший, но вполне жизнеспособный. Агаша отпаивала Дмитрия Ивановича козьим молоком, старалась приготовить что-то вкусное. А вот Вере лучше не становилось. Срок операции не приближался. Вера наотрез отказалась, чтобы Надежда попыталась продвинуть её очередь на пересадку сердца.
- Да я жить не смогу с новым сердцем, зная, что кто-то умер из-за меня, - говорила женщина. - А за границу не поеду. Я, Надюш, уже не доеду. Будешь потом себя ругать, если помру я в дороге...
Надежда молчала. В что возражать. Вера была права.
Поздней осенью Веры не стало. Дом, что принадлежал ей, она оставила Надежде, написала завещание на нее. Она объяснила так:
- Мишенька тебя любит, ты стала ему матерью.
- Вера, есть еще папа, - возражала бывшая актриса.
- Дима хороший, - отворачивалась в сторону Вера, - но я не хочу, чтобы он оставался одиноким. Ему еще нет и шестидесяти. Пусть найдет себе хорошую женщину.
- Вера, - возмущалась Надежда. - Ну что ты говоришь? Папа будет жить со мной и мальчиками. Он не будет одиноким.
- Ты еще сама выйдешь замуж, - пророчески улыбалась бледная Вера.
- Это вряд ли,- скептически хмыкнула актриса.
- Выйдешь, выйдешь, еще вспомнишь мои слова. Ты красивая, умная, у тебя будет семья. Поверь мне,- Вера помолчала и добавила: - Да и потом сама увидишь: Дима выздоровеет, он не сможет без службы, заскучает... Ты не держи его, отпусти, только мальчиков ему не отдавай...
- Вера, ты что-то скрываешь? - беспокоилась Надя.
Вера смущенно улыбнулась и призналась:
- Надюш, Дима ведь так и не развелся с Дашей. Все что-то не получалось. А Дарья такая, сразу назад приберет к себе все свое. Скажет, мой муж, а значит, и дом тоже ее. Даше все всегда нужно было, только мой Миша будет не нужен. А ты, я знаю, не бросишь его никогда. И не спорь со мной - твой это дом.
Это был их последний разговор в дождливую ноябрьскую ночь. Вере не спалось. На улице неожиданно для этого времени года разразилась гроза, а потом вместо дождя повалил снег. Впервые женщины видели снег, освещаемый молниями. Было жутковато. Но потом все утихло, пропали тучи, и сердитая луна залила окрестности белым светом. Надежда все о чем-то говорила с Верой и думала, что той стало лучше: она повеселела, хорошо покушала вечером, радостно смеялась, видя, как делает свои первые шаги Саша, звучно шлепаясь на свой упитанный задик. Потом дети уснули, их уложили папка с Агашей, а Надя и Вера все болтали. В двенадцать ночи Дмитрий Иванович отослал спать старшую дочь.
- Иди уж, - ворчливо сказал он,- утром парни подъем в шесть тебе сыграют. Не выспишься.
- Я привычная, - мотнула головой Надя.
Но ушла. Её спальня была в противоположном конце дома, там же спали и дети в своих кроватках. Утром, просыпаясь, лезли к маме. Как Надежда любила эти моменты....
Ночью женщине вновь снился знакомый зеленоглазый боец.
В этом сне Вера опять лежала в больнице. Ей должны были сегодня сделать операцию. Но Надя точно знала: операция не понадобится. В палату зашел врач, он пришел за Верой, но она была очень слаба, уже не могла сама ходить. Молодой врач взял её на руки и понес из палаты.
- Вы куда её несете? - пыталась остановить их Надежда, она знала Веру забирают от них навсегда. - Оставьте её нам. Не надо никакой операции.
Врач оглянулся, и Надежда увидела, что у него знакомое лицо - лицо молодого зеленоглазого бойца из её снов. Сегодня боец пришел с грустным известием.
- Вы больше не можете Вере помочь, - ответил он. - Я забираю её к нам. С нами ей будет легче. За нами уже идут.
Надежда увидела, что к нему подошли еще две женщины. Вдали стояла третья. Её Надежда, было, приняла за мать - Дарью. Но потом увидела, что эта женщина еще прекраснее, её красота была отточена веками естественного отбора: светлые волосы, яркие голубые глаза, идеальная фигура.
- Я не отдам вам Веру, - кинулась к ним Надежда.
- Мы не сделаем ей хуже, - ласково ответила черноволосая женщина.
Надежда узнала в ней Лунную богиню.
- Мы ей подарим покой и свет, - улыбнулась светлой солнечной улыбкой вторая, золотоволосая женщина.
Это была солнечная Гелия.
- Отпусти, - мягко приказала третья, стоящая в отдалении. Только тут поняла Надежда, кто это.
- Дева Мария! - удивилась Надежда.
Ей она не смела возражать. Золотоволосая и черноволосая взяли Веру за руки, та сама встала на ноги, у нее появились силы, на лице была счастливая неземная улыбка, а зеленоглазый боец отошел в сторону.
- Я после к вам приду, - сказал он Надежде. - Я приду с доброй вестью. И ты меня порадуешь тоже добрым делом. Я уже так долго жду...
Он почему-то не видел стоящей в отдалении невероятно красивой женщины. А он должен её увидеть. Как помочь ему? Вера же, радостная, оживленная, протянула руки этим прекрасным женщинам и ушла с ними, даже не оглянулась...
Надежда проснулась с сильно бьющимся сердцем, льющийся в окна свет луны показался ей траурным, женщина вскочила, побежала в спальню Веры. Возле кровати жены сидел сникший, сгорбившийся, будто ставший меньше ростом Дмитрий Иванович, держал её за руку.