- Все, Надя, вот и все, - тоскливо проговорил он. - Умерла наша Вера. Ушла от нас. Хорошо ушла, во сне, все улыбалась чему-то.
Лежащая Вера казалась живой, она по-прежнему улыбалась. Ее открытые глаза видели то, что недоступно другим.
- Миша, Мишенька, мальчик мой, - проговорила Надежда, хватаясь за горло. - Верочка, как же так? Зачем? Ведь мы все так тебя любим...
Вошла хмурая Агаша. Медленно закрыла глаза Веры своей широкой ладонью. Так надо.
- Идите к детям, Надежда Дмитриевна, - строго проговорила она. - Я сама все сделаю. И вы, Дмитрий Иванович, выйдите.
Надежда пошла к детям. Они спали. Отец вышел и деревянно, неподвижно сел на диван в зале, Надя вернулась к нему и остановилась на своем излюбленном месте у окна. Отсюда было видно крылечко. И словно увидела трех продолжение своего сна - трех красивых женщин, уводящих с собой Веру. Зеленоглазый боец сидел на ступеньках, он повернулся к женщине, по его губам она прочитала:
- Помоги мне, помоги ...
Безжизненный голос отца рассеял наваждение.
- Вот я и осиротел, дочка...
Жизнь...
Веру похоронили по христианскому обычаю на третий день. Дарья не приехала хоронить сестру, Олеська тоже. Народу было совсем немного. Друзья отца и Веры, несколько соседей, Надя. Детей Надежда в последний момент запретила брать на похороны, отвела к соседям. Взрослая дочь Катьки осталась с мальчиками. Агаша осуждающе покачала головой, Дмитрий Иванович ничего не сказал.
Отец продержался сорок дней после похорон и, как и предсказывала Вера, отчаянно заскучал. Надежда боялась, что он заболеет вновь. После нового года генералу Федосову неожиданно предложили возглавить суворовское училище в соседней области. Дмитрий Иванович рассказал все дочери и вопросительно смотрел на нее.
- Конечно, соглашайся, - сказала женщина. - Вера тоже хотела, чтобы ты жил полной жизнью.
- Но ведь на тебя останутся дети, - тихо ответил отец. - И Саша, и Миша. Как же ты будешь крутиться одна?
- Пап, неужели ты допускал мысль, что я тебе кого-нибудь из мальчиков отдам, хоть и носят они твои фамилию и отчество, но их мама я. Да не переживай за нас: у нас есть Агаша.
- Вот её бы я с собой взял, понимающая женщина, надежная, - пробурчал отец. - Только не поедет.
Папка уехал. Надежда решила, что ей тоже надо начать работать. Денег не так уж и много было у неё. За последний сериал она до сих пор ничего и не получила. Сама женщина не напоминала о себе, остальные воспользовались этим и забыли. Артемьев, прошел слух, умер. Надежда не верила. Еще появится Виктор с триумфом, думала она. Правда, были у нее еще деньги Жоры, дорогие украшения, что лежали в дипломате, отец и Вера надежно прибрали их. Сама Надежда боялась этих денег, словно на них была печать зла, оставленная всемогущим Ханом. Шубы актриса к тому времени давно продала, деньги эти съела болезнь Веры. У папки тоже лишнего пока нет. Хорошо, что кредит за дом успел выплатить до своей болезни. И все же причина пойти работать была не только в деньгах. Можно было жить скромно, экономя, отказавшись от помощи Агаши. Но куда деть Агашу? Другим в услужение? Нет уж. Агаша стала своей, родной бабушкой. Она и так свою пенсию тратит на мальчиков. Да и дом это её, родной, родительский. И все же это были второстепенные причины. Главная была другая. Просто надо было пережить смерть Веры, не замыкаясь в своей скорлупе, не плакать, глядя на Мишу, а смеяться. Люди помогут. Бывшая готовилась начать работать.
Надежда решила посоветоваться с отцом насчет своей будущей работы. Позвонила Дмитрию Ивановичу. Тот сначала испугался, что дочь хочет вернуться в артистки. А как же тогда дети? Но все было не так. С этой профессией Надежда завязала навсегда. Она просила отца позвонить старому другу Тарасу Петровичу Авдееву, который возглавлял районный комитет образования, и попросить о помощи. Надо было принять так женщину на работу, чтобы никто не знал, что она актриса. И Дмитрий Иванович позвонил. Тарас Петрович все это выслушал, хмыкнул, что артисток в подчинении у него еще не было, и предложил Надежде пойти в школу учителем музыки. Надежда с детства хорошо играла на пианино, за плечами была музыкальная школа. Но и Авдеев при встрече с дочерью старого друга, рассматривая её музыкальный и театральный дипломы, не заподозрил, какого масштаба сидит перед ним актриса. Дмитрий Иванович ни разу не обмолвился старому другу, что его дочь - сама Анастасия Деревенская. Это условие когда-то поставила мать Надежды, узнав, что младшая сестра счастлива с отцом её дочерей. Пусть все считают, что у звезды сериалов Анастасии Деревенской есть только мать, это она её вырастила и сделала артисткой. И еще одна была причина у Дарьи скрывать от друзей бывшего мужа, на какие доходы живет она.
Этих подробностей никто не знал, не узнал бывшей актрисы и Авдеев. Перед ним лежала трудовая книжка с записью, что Федосова Надежда Дмитриевна принята актрисой в областной П-вский театр сразу после окончания театрального института. Вторая запись была об увольнении по собственному желанию. Это было, в самом деле, так. Только актриса в П-ком театре практически не работала, все больше моталась по съемочным площадкам, забыв про свою трудовую книжку. Ехать в П-в за документом не хотелось, актриса завела новую трудовую книжку. Но эту, с многочисленными записями о съемках, она не тронула, да и не было ее на руках, зато Надежда вспомнила про первую. Теперь эта книжка выручит. Не заводить же третью, в самом деле. Надежда была очень благодарна директору П-вского театра, который без лишних вопросов вернул документы. Когда на Надежду свалились все проблемы трудоустройства, она доехала до П-ва, пришла к директору театра, он был хорошим человеком и неболтливым, без лишних разговоров отдал трудовую книжку, в которой написал, что актриса уволилась по собственному желанию. И поставил дату. Тот день, когда Надежда пришла за трудовой книжкой. Лишь поинтересовался: куда дальше направит свой путь женщина.
- Уезжаю за границу, навсегда, - ответила Надежда. - Я выхожу замуж за иностранца. Поэтому собираю все свои документы.
Даже если кто любопытный, сунувший нос в бумаги, решил бы поинтересоваться сценической карьерой новой учительницы музыки, получил бы ответ от зрителей П-вского областного театра, что не помнят такой актрисы - Надежды Федосовой.
И вот теперь, робея, женщина протянула свои документы Тарасу Петровичу. Тот вызвал секретаря и приказал оформить Надежду Дмитриевну учителем музыки в школу N 12. Её трудовая книжка осталась в комитете. Так актриса попала в учителя в большую школу в районе. Конечно, в школе все-таки узнали, что она бывшая актриса, но благополучно проглотили выдуманную ими же самими историю про неудавшуюся карьеру актрисы. Вот только порой слушая, как она поет на уроках с детьми, отмечали интонации, схожие с звучным бабьим голосом актрисы Анастасии Деревенской. А так больше сплетничали, что она на актрису совсем и не похожа, самая обычная женщина.
Надежда не пожалела, что пошла работать, это окончательно восстановило равновесие и вернуло покой в душу. Женщина в целом была жизнью довольна. Правда, приходилось на работу ездить каждый день на автобусе или электричке. На дорогу уходило около тридцати минут. Ничего, Надежда привыкла. Как ни странно, новая работа пришлась по душе бывшей актрисе. Дети полюбили уроки музыки и веселую энергичную учительницу. С удовольствием пели, изображали сценки, потом был задуман большой музыкальный спектакль. Как долго учительница своих бандитиков уговаривала начать играть на ложках и надеть русские народные костюмы. Уговорила, правда, для этого пришлось проехаться на скутере и треснуться мордой об асфальт. Зато спектакль был замечательный. Надежда учила детей законам сцены и поражалась талантливости детей. В отличие от артистического окружения дети не умели фальшивить, они жили настоящей жизнью.
Для окружающих учителей Надежда была матерью-одиночкой, которая растит двух сыновей. Женщина не стремилась ни с кем из коллектива сблизиться. Ей в первые дни вполне хватало слов "здравствуйте" и "до свидания". Многие учителя отнеслись к Надежде приветливо. Кто-то уже в первый день подсказал, что хлеб лучше покупать в школьной столовой, его привозят туда из старой пекарни, которую до сих пор топят дровами. Так это было или нет, но хлеб был очень вкусный. Мальчики дома бежали навстречу маме и первым делом тащили хлеб из сумки, женщина отламывала им по большому куску, и те молотили его, как самое вкусное лакомство, под ворчание Агаши, что они опять есть не будут.