- Папа! А что ты молчишь? Ты знал? Почему мне не сказал? Почему отдал ребенка чужим людям? - старшая дочь обращалась к отцу.
- Не чужим, - ответил отец. - Леночку взяли родные дедушка с бабушкой, и отец у нее был... Но мы с Верой думали, что если они откажутся, заберем сами. Но они сразу сказали: берем. Зина и Максим жили небогато, но в девочке души не чаяли. Она их мамой и папой звала. Сергея старшим братом считала, Антошка всегда с ней нянчился... Думали, так будет лучше для всех...
- Что с ними случилось? - это спросила Бела Андреевна. - Почему Олеся сейчас привезла сюда Леночку? Тарас мне толком ничего сказать не мог.
- В аварию Уткины попали, у них старенькая машина была, ехали они на ней куда-то, - ответила Олеська. - Тетя Зина и дядя Максим сразу погибли на месте. Сергей еще прожил двое суток. Он велел своему младшему брату Антону найти меня. Это нетрудно было. Мой номер телефона всегда был у Сережи, мы иногда перезванивались. Мне сначала позвонил Антон, но я толком ничего не поняла, почему надо приехать. Думала, кто-то хочет меня из сериала убрать, наорала, говорить не стала. А потом меня нашли органы опеки. В свидетельстве о рождении Леночки написано, что я её мать, номер Антон, наверно, дал... Я, Надь, не отказывалась от дочери, никаких документов не подписывала...
- Ты ребенка бросила сразу после рождения... - продолжала обвинять сестру Надежда. - Мать! Да какая ты мать после этого?
Она никак не могла прийти в себя от этого известия.
- А вот такая, - обозлилась и Олеська. - Да, я отдала шесть лет назад ребенка, да не решилась возразить матери! И тебе не сказала! А сейчас забрала! Я везла и думала, что у меня есть надежная сестра, что попрошу ее приютить девочку, я знаю, что со мной ребенку будет плохо... а ты заранее орать стала на меня... Не так одела, не так накормила...
- Да тебя убить надо, не только орать... Я бы взяла твою девочку еще шесть лет назад...- устало ответила Надежда.
Неожиданно кольнуло внизу живота. Это резко шевельнулся ребенок, словно выражая свое недовольство. Надежда охнула и поморщилась. Сразу насторожился Станислав. Он обнял жену, усадил в кресло:
- Надя, не волнуйся, тебе нельзя. Сейчас мы все вместе решим эти вопросы. Что про Олеську-то говорить? Она не пропадет. Главное, это Леночка, не бросим мы девочку, у нас оставим...
- Надюша, - мягко произнес Дмитрий Иванович.- Не надо набрасываться на сестру, винить во всем. Где ты была шесть лет назад? Вспомни. Ты была в США, тебя собирался снимать какой-то известный режиссер. До семьи ли тебе было? Дарья сказала, что, может быть, ты и не вернешься назад...
- И звонить ты не разрешала тебе, - обиженно добавила Олеська, - все орала на нас, что мешаем тебе работать...
- Ну и что, - ответила Надежда. - Надо было звонить без перерыва. Дозвонились бы. Девочку бы я все равно забрала. Вернулась бы... Бросила бы всякое кино...Да и не состоялись съемки этого фильма. Майкл Кон неожиданно заболел и умер...
- Ладно, хватит взаимных обвинений, - прервал Станислав. - Я все решил сам, пока вы тут спорите. Девочку оставим пока у нас. Так, Надюш? Зачем Леночке быть там, у чужих людей или в круглосуточном детсаду, у неё есть родные тетя и дядя.... Ведь Олеська ни за что не бросит кино.
- Не брошу, - тихо повторила та.
Побледнела еще больше Бела Андреевна. Надежда подумала:
- А не хотят ли Авдеевы забрать девочку? Ведь Бела Андреевна всегда хотела детей. А Леночка ей по душе пришлась. Еще бы, она такая хорошенькая... Нет... Не отдам... Леночка - моя племянница... и Антошку надо разыскать, сюда привезти... Вытяну как-нибудь. Агаша поможет, папа...Может, Антона к папе в училище определить, я тут рядом, присмотрю, да и папа тоже...
Но тут её мысли прервал Тарас Петрович.
- И не бросай, Олесь, свой сериал. А вы, Стась, Надюш, не спешите с решением, у вас и так целая куча детей и еще скоро родите. Леночку мы с Белочкой заберем. Мы же не чужие мы ей.
- Не чужие, - эхом отозвалась Бела Андреевна.
Надежда окончательно перестала понимать, при чем тут Авдеевы, почему называют себя не чужими. Медленно заговорил Дмитрий Иванович:
- Надюш, Олесь, дочки вы мои взрослые. Вы всегда знали, что Олесю не от меня родила Дарья. Только не знал я долго, кто отец Олеськи. Да и не стремился узнать. Олеську я всегда любил, дочкой считал.
- Пап, - прервала его младшая дочь. - Не оправдывайся. Ты же знаешь, я люблю тебя, и ты меня любил даже больше Надюхи.
- Я не об этом сейчас. Олесь, твой родной отец - Тарас, - Дмитрий Иванович кивнул на друга. - От Тараса, Олесь, родила тебя Дарья. Слышишь, Надюш, Тарас - отец нашей Олеськи. Вера мне рассказала об этом.
Надежда молчала: вот так поворот. И в самом деле, получается дедушка. И бабушка Белочка.
- Да я давно все это знаю, пап, - улыбнулась Олеська вымученной улыбкой. - Что, забыл нашу мать? Она алименты не только с тебя получала, но с Тараса Петровича. А уж когда Надюха нам дотации прекратила....
Дмитрий Иванович смотрел во все глаза на младшую дочь. То-то она особо и не удивилась, увидев Авдеевых, только виновато опустила голову. А Белочка? И она поехала решать проблемы Олеськи, даже не спросила ничего, лишь побледнела, а сейчас бабушкой себя называет. Выходит, она тоже знала.
- А тебе-то, Белочка, когда Тарас успел все рассказать? - не удержался, спросил генерал.
- А я знала давно, еще до того, как вышла замуж за Тараса. Забыл, Дим, что Вера была моей подругой, - ответила Бела Андреевна. - Я всегда знала, что сестра Веры от моего Тараса дочку родила. Так вот что, девочки, - обратилась она к сестрам. - Кончайте ссориться. Считайте, что вам это мать приказала. Леночку возьмем мы. И никаких возражений. Нечего девочку таскать по теткам, детским садам, у неё есть бабушка и дедушка. Что смотрите? - и вдруг всхлипнула и жалко, быстро заговорила. - Надюш, Олесь. Отдайте мне девчушку. Я так всегда хотела ребеночка... Я же еще не старая. Я на пятнадцать лет моложе Тараса... Мне так всегда хотелось дочку... Ну хотите, встану перед вами на колени...
Из глаз бледной женщины полились крупные слезы. Олеська разревелась в голос и обняла Белу Андреевну:
- Спасибо вам. Вы не думайте, я не такая плохая, мне жалко Леночку, я страшно виновата пред ней... Но я так хочу сняться в этом сериале...
Надюша молчала. Хлопнула дверь. Это возвращались с молоком от козы Агаша и Леночка. Вошедшая девочка робко остановилась среди взрослых. Опять все внимание было на неё. А ей так хотелось рассказать про козу. У козы, оказывается, в животике молоко есть. Девочка выбрала изо всех взрослых добрые участливые глаза Белы Андреевны и шагнула к ней:
- Бабушка, а коза нам молочка дала, - торопливо заговорила она. - Прямо из животика. Только я не буду пить это молоко. Я не хочу пить молоко из животика. Вдруг козе было больно. А еще там сидел злой гусь. Он вытянул шею и шипел на меня. Укусить хотел. Я так его боялась. А бабушка Агаша прогнала его в угол... А петушок такой красивый ходит, сам весь синий-синий, даже черный, с золотой шейкой... Он как голову вытянул, как закричал кукареку, я даже испугалась немножко...
Все взрослые слушали девочку. Бела Андреевна ласково ей улыбалась, поправляла растрепавшуюся косичку, снимала курточку, грела и целовала озябшие ладошки. А Леночка все рассказывала и рассказывала. Всем стало ясно: девочка сама выбрала того, кто ей понравился. Но вот рассказы кончились, и повисло молчание. Притихли даже Миша с Сашей. Миша давно занял позицию возле матери, ведь взрослые ссорились, ругались, мама расстроилась, поэтому надо быть с ней. А Саше было некогда, он пил теплое козье молоко из большой кружки. Молчание нарушил Тарас Петрович:
- Теперь я понимаю, отчего у вас младшенький такой упитанный, - заметил он. - Вон выдул бадью молока и ни с кем не поделился...
- На, - мальчик, услышав эти слова, протянул недопитое молоко Тарасу Петровичу.
Тот заметно смутился и торопливо отказался.
- Спасибо, Сашуль, пей сам.
И это немного разрядило обстановку. А Бела Андреевна, пригладив волосики девочки, ласково сказала:
- Леночка, девочка, давай опять одеваться. Зачем мы разделись? Мы ведь сейчас поедем домой.
- К Антоше? - обрадовалась девочка.
- Нет, мы поедем в наш дом. Ты теперь будешь жить с нами. А дедушка завтра поедет за Антошей и привезет его к нам. У нас дом большой. Антоша с нами будет жить. Всем места хватит.
- А Антошка много места не занимает, - тут же доложила девочка. - У него был свой диван и столик у окна. Он меня всегда пускал туда рисовать. А когда мама с папой и Сережей уехали на небо, мы с ним вместе спали на диване. Антошка, как мама, обнимал меня и говорил, чтобы я не плакала. Я и сейчас могу с ним вместе спать.