— А ты не понимаешь? — удивлённо вскидывает бровь. — Спецкурс, твоя специализация зависят от меня, Наташенька. И нам ещё долго работать вместе.
Вввох! Он заговорил открытым текстом! Ничего себе!
— Но я могу перейти к Потапову? А? — я не сдаюсь, и мне его намёки абсолютно безразличны.
— Можешь, только зачем? Его профиль — чистая хирургия, а у тебя кардио. Хочешь изменить своей мечте?
— Нет! — меня этот трёп уже стал сильно доставать. — Я просто мечту изменю! У? И потом, Катя, вы же не обидите бедную девочку? Она спит и видит оказаться на моём месте.
— Ууу, нет, Катя не потянет. Она в другом месте хороша.
Вот гад, он и не скрывает, что спит с ней. Сволочь!
— Так я жду тебя, Наташа, где-то через месяц в своей клинике. Начнём работать, вместе. А про Катю ты забудь.
Как же! Забудешь!
Катя Невзорова — дочь состоятельных родителей. Она пришла к нам в мед после третьего курса, когда определяются с конкретным выбором профессии. Я выбрала хирургию, и Катя, как ни странно, тоже, хотя знаниями не блистала. Но блистала совсем другим: модным прикидом от кутюр, она просто рафинированная куколка, которой почему-то захотелось диплома врача, а какого — ей безразлично.
Наш Руслан — мужчина видный, что уж — просто красавец, вот она и клюнула, когда он предложил наживку.
«Ну, что! Поживём — увидим. У меня есть в запасе месяц», — размышляла я.
— И… вот ещё что… — он смотрит на меня с прищуром, а потом… достаёт из кармана брюк бархатную коробочку. — Прими на память.
— Но, это кольцо, Руслан Николаевич! — я сражена наповал, когда он раскрывает коробочку и достаёт кольцо из белого золота. — Зачем оно мне!? Предложите лучше Кате. Она будет рада. А я не приму, простите, мне оно не нужно.
— А ты всё же подумай! — он не сдаётся и буравит меня взглядом. — Подумай, что для тебя важнее. Ты, я вижу небогатая девочка, но такая красивая, какая же ты красивая, Ната! — он на мгновение замирает и не отводит от меня глаз. — А такой муж, как я, на дороге не валяется.
— Что? Что? Муж? Да вы что? Руслан Николаевич! Вы в своём уме? То есть, вы всё это время рассчитывали, что я вам брошусь на шею? Вуух! Если бы я знала…
— А я предлагаю тебе обеспеченную жизнь, место в моей клинике, мне нужен умный врач, ну и… впридачу себя!
— Но ведь вы же меня не любите, и я вас не люблю! А за вас любая пойдёт, только свистните! Почему я? — меня достаёт эта наша перепалка, мне хочется, чтобы он ушёл и не приходил никогда, чтобы забыл, что я существую.
— Стерпится — слюбится! — бросает он и уходит.
Вот те раз! Не было печали — так Руслан явился! Мало мне несчастий на мою многострадальную задницу — Руслан добавил! И с чего он решил предложить мне замужество? Как красивой кукле? Как помощнице? Не понимаю! Ничего! Абсолютно! И если бы хоть как-то ухаживал! Ну, смотрел, то есть, поглядывал, приглядывался, что ли, ну, я видела, что нравлюсь ему, как впрочем, многие девочки, он так же на многих смотрел. Ну, обнял пару раз, но так и других обнимал так же. Я замечала несколько раз, как он смотрит на мои руки. Ну и всё! А тут, нате вам — замужество!
Руслан уходит, а мне его золотистые русые волосы, идеальная мужская фигура в строгом костюме, но высокие скулы и красивый порочный рот почему-то вызывают неприятное отторжение. Мужественная челюсть, красивые брови и пушистые ресницы, а глаза… глаза какие-то хищные что ли. Вот они и пугали меня. Он красив. Да, но он не для меня. Я начинаю сравнивать его с Сашей… Опять с Сашей. Мне никак не удаётся забыть его. Да и забуду ли? Не уверена.
И с чего это Руслану вздумалось предлагать мне замужество?
Глава 3.4
В больнице я всего два дня, но уже так надоело. Хочу домой.
«Хочу домой, — подумала я. — А… как домой? А если они опять придут?»
Происшествие на мосту, встреча с Сашей отодвинули воспоминания об ужасной ночи, а теперь снова нахлынули, всколыхнули, заставили ужаснуться, что будет, если ночные гости пожалуют снова. А они придут. В этом не приходилось сомневаться, потому как я тогда сдуру рассказала им всё о себе, ну, или почти всё.
Все эти пять дней я надеялась, что Саша придёт, хотя бы для того, чтобы попросить прощения или извиниться. Но он всё не шёл и не шёл.
По вечерам через окно я выглядывала его фигуру среди людей, приходивших и уходивших из клиники, хотя понимала, что больше он не придёт. Однажды мне всё же показалось, что я вижу знакомую фигуру, но она скрылась в темноте, и как следует рассмотреть, у меня не получилось.
В конце концов, я перестала его ждать. Букет, что он приносил, пришёл в негодность, и я выбросила его в ящик для мусора. Тогда мне показалось, что туда же летят все мои воспоминания о Саше и тёплые чувства, что тогда зародились, но так и не раскрылись.
Неожиданно постовая сестра, Лена Северова, пришла утром и, как бы извиняясь, протянула мне карточку, какие вкладывают в цветы.
Она была завистливой девушкой, все это знали, а когда я спросила: «И это всё?», она пожала плечами:
— Зачем тебе одной столько цветов? Пусть все порадуются.
— Когда приносили букет? — стараясь сохранить равнодушный тон, поинтересовалась я.
Оказывается, вчера вечером какой-то пацан принёс букет, сказал, кому и ушёл.
Я не сказала больше ей ни слова, только со злостью захлопнула перед её носом дверь.
На карточке я прочла только своё имя и фамилию, третье слово было густо зачёркнуто.
Это слово не давало мне покоя, но только поначалу, а потом я просто махнула рукой: не нужна — так не нужна.
А про Лену подумала: «Вот, что с людьми делает зависть!» Она, конечно, двигатель прогресса, но и порождает зло — это точно.
Потом, не раз, чужая зависть покажет мне своё чёрное лицо, но это будет потом, после, а пока зависть лишила меня радости, надежды, что мы с Сашей не затеряемся в этом мире.
Только пять дней я выдержала в больнице. Одиночество, безделье, бездейственность меня доконали, и я попросилась на выписку, клятвенно обещая, что продолжу лечение дома.
Когда я пришла к Потапову и попросила его взять меня к себе на курс первички, он прямо сказал: «Давно бы так! Я тебя ждал, если честно! А кардиохирург, Наташа, — профессия всё же мужская. Быть подручной у Семёнова — не лучшая доля для тебя».
Потапов Игорь Владимирович — не Семёнов. Потапов — трудяга, он врач, хирург от Бога, ни звания, ни награды его не интересуют, об этом знали все. Он вечно в отделении, кроме больных, его больше ничего не интересует. Он немолод, около сорока, пусть звёзд с неба не хватает и не может похвастаться ни мускулами, ни дорогими костюмами, он всё время в белых штанах и робе, как у всех врачей, но студенты его хвалят за справедливость и отличное знание практики. Но главное — он женат и в связях со студентками не замечен.
Но почему он сказал: «Я тебя ждал», — мне было непонятно, а выяснять мне было неудобно. " Быть подручной у Семёнов" — тоже неясно.