— Наташенька, что грустишь? — сегодня вечером Натка особенно грустная.
— Саш, я не знаю, как помочь Марии Васильевне Кузнецовой. Понимаешь, её сын не пускает мать в её собственную квартиру. Её завтра надо выписывать, а ей некуда идти.
— Как не пускает? А кто хозяин квартиры?
— Она хозяйка. Но сын — алкоголик, привёл в дом какую-то женщину, довёл мать до гипертонического криса. Пока мать лежала в больнице, он выкинул все её вещи, соседка собрала, у себя хранит.
Моя родная чуть не плачет.
— Завтра разберёмся и сыном, и с матерью. Надо найти участкового, чтобы вправил мозги этому придурку. В крайнем случае, выселят. Успокойся, родная. Я сам найду участкового.
— Правда? Поможешь?
Чтобы следующим вечером глаза любимой не наполнялись грустью, я нашёл участкового(адрес взял в больнице), выселили ублюдка — к той самой женщине ушёл. Надолго ли… посмотрим. По крайней мере бабуле Кузнецовой есть куда возвращаться.
Последние слова ему от меня он, по-моему, запомнил, потому что струсил:
— Обидишь мать ещё раз — получишь срок, участковый проследит.
Наташа.
Мягкими крупными хлопьями падал снег. Тяжелые облака затянули небо, закрывая собой луну и звезды. На улице стояла непроглядная тьма.
Хрупкая девушка, шла по ледяной заснеженной равнине след вслед за молодым мужчиной. Его ноги утопали в снегу. Но он не сдавался. Он проторял дорогу для девушки, которая шла после него, надеялся, что так ей будет идти легче.
Но снега было столько много, а идти приходилось так далеко, что девушка выбивалась из сил.
Она падала, поднималась, шла снова, а конца этому пути не было.
— Где мы идём, почему в некоторых местах просматривается лёд? — через силу, выпуская пар изо рта, спрашивает девушка у мужчины. Он красив, силён, высок, строен, черноволос.
— Когда-то… — он делает шаг и останавливается, чтобы подождать девушку и хоть немного отдышаться, — здесь какое-то начальство от переизбытка ума приказало построить искусственное море. Представляешь, сколько здесь народа утонуло? Сейчас оно постепенно мелеет, некоторые места заросли камышами, поэтому в сильные морозы покрывается льдом. Осторожнее, иди вслед за мной, лёд не везде крепок, можно провалиться.
Девушка выслушала и подумала: «Искусственное море — создано рукотворно, оно затапливает города, сёла, оно из слёз людей. Кто остановит реки людских слёз? Кто? Ведь должен же быть хоть один человек на земле, кто хотя бы попытается остановить поток горьких людских слёз? Как его найти? Где отыскать? А может, не надо искать, а самой попытаться?»
Мужчина и девушка начинают движение вновь. Она никак не может отделаться от мыслей об искусственном море.
Действительно, не везде на поверхности озера девушка видит снег. Кое-где оно было затянуто тонким прозрачным слоем льда, как стеклом из горного хрусталя, под которым застыли лазурные воды, манящие, затягивающие в свою глубину. И где-то вдали посередине всего этого великолепия виднелась мужская фигура, больше похожая на призрака, чем на человека. Ноги девушки сами ступили на хрупкую поверхность и пошли, она побежали туда — к нему, потом почему-то вернулась и встала, о чём-то задумавшись. Она знала, что это он. Она почувствовала приближение беды, исходящее от этого призрака.
Потом вдруг девушка проваливается под лёд, и теперь сквозь прозрачную толщу льда она пытается кричать, она снова зовёт… Сашу! Неумолимый леденящий холод пронизывает тело девушки, и она не может пошевелиться. Мужчина, сидя на корточках, пытается кулаками разбить эту толщу, он стучит, стучит, он в панике, под рукой нет ничего, чем можно было бы разбить лёд, от его ударов по льду замысловатыми линиями разбегаются трещины, превращаясь в паутину…
— Саша! помоги мне!
Я просыпаюсь далеко за полночь
— Опять забыла ночник включить, — шепчу я, чтобы не разбудить Сашу, очнувшись в холодном липком поту. Меня трясёт, теперь я слышу свой голос и начинаю чувствовать что-то тёплое, почти горячее — потом понимаю: тело! Плечи! Шея! Саша!
— Наташа, это я его включил. Ты кричала во сне. Это сон, а я, вот он — рядом!
— Мужчина-призрак! Кто он?
— Нет никого! А ты дома, и я с тобой!
— Опять тот же сон…Ммм, голова, как чугунная. А в этой квартире холодно, зря мы сюда вернулись.
Начинается утро последнего дня ноября, светает, но меня не отпускает мучительное ломящее предчувствие надвигающейся беды.
Этот сон меня совсем обескураживает.
***********************
— Наташа, — дядя Коля, немного смущаясь, и как-то вдруг таинственно, проговорил в трубку, — тебя Сашкин отец хочет видеть. Говорит, что есть разговор.
— Пусть приходит, мы живём в его квартире, ему рады всегда, я пока на приёме, скоро освобожусь.
— Нет, разговор касается только тебя.
— И что он мне хочет сказать?
— Сама узнаешь, приезжай в перерыв ко мне.
— У меня не будет перерыва, я часа через два заканчиваю приём и приеду.
Эти оставшиеся два часа никак не проходили. А больные всё шли и шли, все в основном с травмами от падения. На улицах было скользко, а хозяйственники, как всегда, не суетились. Хирургия временно превратилась в травматологию. Да чтоб вас!
Часть 2. Глава 11.1
Саша
— Наташа, Наташенька, солнце, я дома! Прости, что задержался, ты нормально добралась? Я, вообще-то, приезжал, опоздал всего на минут пять, но ты уже уехала…Нат, а ты где?…
Не снимая обуви, иду на кухню и кладу букет из алых роз на стол. А где коробочка? В очередной раз любуюсь кольцом, представляя, как оно будет смотреться на пальчике у Наташи: из белого золото с тремя небольшими бриллиантиками — скромно, но очень красиво. Надеюсь, ей понравится. Кольцо уже несколько дней ждало Наташу, а сегодня я окончательно решил: хватит ждать, пора закрепить наши отношения — хочу семью, настоящую, со штампом в паспорте, хочу видеть Наташу невестой, женой, матерью наших детей, сделать для неё всё возможное и невозможное. Но это я хочу, а что скажет Наташа, но я уверен, что она не откажет. Меня вообще удивляло, как ей мало надо от меня, женщины в первую очередь зовут в Загс, предъявляя права на мужчину, на его будущее. А моей Наталье от меня, кажется, ничего не надо… Наадо! Мою любовь, мою нежность, привязанность она, по-моему, очень ценит.
Начинаю ей звонить, но тщетно: абонент не отвечает, оставьте голосовое сообщение.
Какое, на хрен, сообщение, она же не на Луну улетела. Снова звоню в больницу: ушла час назад, заходила за сумкой, потом попрощалась, сказала: до завтра.
У меня начинается мандраж.
— Степаныч, привет, Наташа не заходила? Вот сейчас её нет у тебя? А в её квартире? Посмотри, это же не трудно! Что говоришь? Была и уехала? Зачем приезжала? Проведать? Хм… И где же она теперь? Хорошо, подожду…