Судьба, что мы тебе сделали плохого? Почему ты к нам так неблагосклонна? Жестока так почему? Или ты бьёшь только тех, кто слабее? Кто не может дать сдачи?
Из нас двоих слабее я, но и Саше от судьбы тоже перепало. Может, это я его заразила неудачами? Хотя- вряд ли, это же не инфекция…
Я снова себя ругаю, что согласилась на такую авантюру. Моя миссия только начинается, а я уже умираю со страха. Ни связи, ни явок, один жучок в серьге.
Операция «Дочь» плавно переходит в операцию «Невеста».
Полковник, старый идиот, не мог просчитать. Он там в безопасности, только моя голова положена на плаху. А он не царь и не Бог, и он подчиняется приказу свыше, где многое проплачено высокопоставленными чиновниками, среди которых запросто может оказаться крот.
Наступает ночь. Но кроме Жени, приносившего ужин, ко мне никто не приходит. Я отказываюсь от ужина, но Женька твердит: «Тебе будут нужны силы! Ешь!»
Он что-то знает, поэтому так говорит, и я съедаю всё принесённое овощное рагу и бутерброд с сыром. Голодовка в мои планы не входила. Щас им! Пусть сами голодают!
Женя снова молча уходит, он куда-то смотрит, но я не понимаю: смотрит и смотрит… что такого… Мой мозг упорно не хочет принимать действительность: он судорожно ищет во всём происходящем какой-то подвох, но пока не находит.
Глава 13.1
Наступает ночь. Первая ночь не дома. Снова ночь без Саши. Первая ночь в неволе, в плену!
Я нередко слышала о похищениях, но оказаться похищенной неизвестно для какой цели…это могло лишь присниться в кошмарном сне.
Кошмарный сон… О, господи…Это значит тот сон был вещим? Я тону?
Тупая боль ударяет в место солнечного сплетения, оно ноет, ноет, скручивая кишки в тугой комок. Как жить в неволе? И разве можно в неволе ЖИТЬ?
А по щеке сначала скатывается одна слеза, потом другая, потом образуются два ручья…Я протестую против реальности уже рыданием…Но мой мозг внезапно выдаёт слова Дашки Анисимовой:
— Ну-ка, вытерла сопли, подобрала слюни, нацепила маску стервы — и вперррёд!
Так она однажды мне сказала, а сама? Сама почему не вытерла, не подобрала, не нацепила?
Смогу ли я без соплей, без слюней стать стервой, если я даже не знаю, как ей быть?
Смогу! Научусь! Они не увидят мою уязвимость и слабость, чего бы это мне ни стоило. Да, судьба дала пинок под зад. Держи удар, Наташка!
Но окончательно меня, в общем-то, слабую женщину, добивает факт, что меня здесь держат два человека, два отца: мой и Сашкин.
Мою память снова буравят события, произошедшие в день похищения, они вызывают отвращение, спазм в желудке, хочется выть и биться о стену. Только толку от этого?
***************
— Наташа, за тобой следят! — огорошил меня полковник, как только мы присели в гостиной у Степаныча, а тот оставил нас двоих. Мне это совсем не понравилось. Я несколько побаивалась Александра, отца Саши.
— Как следят? Кто? Если вы знаете, что следят, то должны знать кто. Но откуда вы осведомлены о слежке? Вы тоже за мной следите? Или за нами?
Этими вопросами я выплеснула на Самсонова своё недоумение, свой липкий страх за себя и за Сашу. Скорее, прежде всего за Сашу, потому как мне-то нечего терять, кроме своей жизни, конечно, второй жизни у меня точно не будет, а если пострадает он из-за меня, то именно я буду виновата, но такой вины я не прощу себе никогда.
— На все твои вопросы у меня один ответ: да! Но это вынужденный шаг, и ты сама должна догадаться почему. Я знаю содержание письма, и ты в курсе этого, более того, я знаю, что Граф жив и здравствует, сволочь.
От этого известия я будто приросла к стулу.
— Поэтому вы нас переселили? — догадалась я.
— И поэтому тоже, — полковник сидел прямо передо мной, на его лице не отпечаталась ни одна эмоция, а я чувствовала себя, как на допросе в его конторе. Какой? Я точно не знала, но нетрудно было догадаться, какую контору интересует Граф.
— Что вы хотите от меня, полковник? — я решила не ходить вокруг да около, мне был нужен прямой ответ.
— Если они следили за тобой, значит в скором времени тебе надо ждать гостей оттуда, от твоего…сама знаешь. Нам нужно, чтобы ты часть проблемы взяла на себя.
— Кому это вам? Какую часть, и в чём, собственно, проблема? Хватит говорить намёками, не лучше бы сказать прямо: Наталья, мы хотим устроить ловлю на живца. А тот самый живец — ты. Так? Только я не уверена, что вашу инициативу одобрит ваш сын. Или его мнение вас не интересует? Вы за этим приблизились к нему? Чтобы через Сашу получить ко мне доступ? Вы зря затеяли такую канитель. Проще бы было просто запереть меня в моей квартире и ждать, пока не прибудут гонцы от Графа.
Паранойя преследования снова поглотила меня. И если Саша меня защищал своим теплом и опекой, любовью и нежностью, то полковник отдавал меня живьём в пасть тигра. Я снова почувствовала мерзкое дыхание смерти: внутри похолодело и сжалось. Мне хотелось кричать, что я хочу получить ответы на все мои вопросы. Неужели это так сложно? Зачем нагнетать и без того уже нервную ситуацию?
— Ты слишком резка, Наташа, но в уме тебе не откажешь, — тон полковника по-прежнему был резок и не предвещал ничего хорошего. — Но ты просто обязана оказать нам помощь, пусть даже не врачебную. Ты военнообязанная, отказываться не имеешь права. Но мы всё сделаем для того, чтобы ты не пострадала.
— А вы наивно полагаете, что он сам за мной придёт? — я нашла в себе силы удивиться.
— Это бы было самое простое, но боюсь, что тебе придётся отправиться к нему, в его логово.
— Да вы… вы… — я не находила слов, — вы в своём уме? И потом, как же моя работа? Что я Саше скажу? И вообще, вы собираетесь его посвящать в свои планы? или он уже в курсе? Нет, он не знает! Я верю Саше!
Я сегодня что и делала, так только задавала вопросы, на которые мне никто не отвечал.
— С работой разберёмся, а Сашка…ему пока ничего не надо знать. Он просто наломает дров по своей горячности, и, зная, как он любит тебя, прошу тебя помолчать. Будешь подписывать договор о неразглашении? Или на слово тебе поверить?
— Ещё и договор! Ничего я не буду подписывать, и не стану я выполнять ваш приказ, я не ваш сотрудник! — меня взбесило то, как безапелляционен полковник, но, похоже, он не оставлял мне выбора: он знал, на чём меня можно подцепить: я дочь криминального авторитета, если он даст ход моему делу, то меня ни одна больница не примет на порог. Я не спускала глаз с полковника: говорят от пристального взгляда человеку становится не по себе. Не тот случай. Самсонов выдержал мой взгляд, лишь пару раз я заметила, как дрогнули уголки его губ, точно он пытался сдержать ухмылку. Ему, что, весело? У меня коленки дрожат, а он ухмыляется!
— Наталья, — явно ухмыляясь, проговорил полковник, — ты допускаешь совершенно детские рассуждения. Будет договор, нет, какая разница? Ты сама понимаешь, идти придётся. — Он держит паузу и резко выдаёт: — Тебе дорога жизнь будущего мужа? Если я даже спрячу тебя, они примутся за Сашку. Ты сама-то понимаешь это?